Юнкер

— Почему ты пошел на это, Миша? — тихо спросил дед. — Зачем? Чего тебе не хватало?

— Так надо. В интересах государства и рода.

Миша заговорил тверже и даже нашел в себе силы сесть ровно и выпрямить спину. В его вялом голосе зазвучал грохот металла. Того самого, из которого можно ковать штыки, броню, отливать медали… или кресты на солдатских могилах.

Он ведь и правда верил во все это. Искренне, всем сердцем. Поэтому и поставил выше жизни Кости, выше семьи.

Может быть, даже выше себя самого.

— Горчаковы должны занять достойное место в новом правительстве. — Миша посмотрел прямо на деда. — Но ты слишком стар, чтобы принять необходимые перемены. А Костя…

— Замолчи, — проговорил дед.

Так тихо, что я еле разобрал слово. На мгновение мне показалось, что он сейчас свалится на пол. Я не испытывал ничего, кроме острого желания поднять и врезать Мише. Со всей силы, с размаху. Лупить в сопли, чтобы кровь летела во все стороны вместе с осколками зубов.

Но деду наверняка было куда тяжелее. Он потерял сначала одного наследника — моего отца — потом Костю… Нос третьим Горчаковом случилось кое-что даже хуже смерти.

— Ты лишаешься всех прав на титул, имя и имущество рода. Я отлучаю тебя от родового Источника.

В голосе деда звучал только лед. Одному богу известно, чего ему стоило говорить спокойно, не срываясь то ли в крик, то ли в слезы — но старик держался.

— Ты мне больше не внук. Я не хочу тебя знать, — продолжил дед. — Формальностями мы займемся позже, а сейчас хватит моей воли и двух свидетелей… — Дед повернулся ко мне. — Вы подтвердите мое слово перед всем дворянским сословием и самой государыней императрицей, если придется?

— Подтвердим, — кивнул я.

— Даю слово. — Андрей Георгиевич протяжно вздохнул. — Хотел бы я, чтобы все было иначе.

— Тебя не готовили к подобному, Саша. Никто и подумать не мог, что придется… Но — нравится тебе это, или нет, теперь ты — наследник рода Горчаковых. — Дед посмотрел мне прямо в глаза. — И я хочу, чтобы именно ты решил, что делать с предателем.

От неожиданности я даже закашлялся. Нет, конечно, что-то такое было вполне предсказуемо: дед уж точно не простил бы Мише предательство. Я догадывался, что братца лишат всех прав и отлучат от рода. И других наследников — кроме меня — у деда попросту не осталось.

Но самому выносить приговор?.. К такому меня жизнь, признаться, не готовила. Но мгновение шло за мгновением, и никто — ни дед, ни Андрей Георгиевич — даже не думали сообщать, что все это просто какая-то странная и неуместная шутка. Что участь Миши уже и так решена, что такие вопросы пока еще не про мою честь, что я вовсе не обязан…

В единственном глазу Андрея Георгиевича застыли ожидание пополам с мрачной решимостью. Наверное, так смотрит на хозяина преданный пес.