Юнкер

Во всяком случае, первые не пытались тронуть «сугубых» даже пальцем, а вторые — бросались выполнять самые нелепые повеления с совершенно непонятным мне рвением.

И все же дортуар я покидал с явным облегчением — в отличие от Богдана. Тот явно любовался бы местными бесчинствами хоть до самого отбоя, подмечая что-то мне пока неявное и вовсе неясное.

— Ты что себе позволяешь, щенок?

Высокий — но нарочито-грубый голос, раздавшийся из коридора за дортуаром, выбился из общей какофонии. Не громкостью и не тембром — поющие где-то за спиной юнкера завывали похлеще — а скорее манерой и даже самим обращением. «Стандартный» цук, похоже, подразумевал исключительно вежливость, а здесь…

— Беспредел, — негромко проговорил Богдан, замедляя шаг.

Лучшего слова я бы не придумал: в коридоре явно творилось что-то из ряда вон выходящее. Четверо рослых юнкеров обступили пятого — невысокого, щуплого со светлыми, почти белыми жиденькими волосами. Его я точно видел на построении — где-то слева в задней шеренге, куда ставили самых мелких и худосочных.

В отличие от остальных. Похоже, первокурсника взялись «обхаживать» старшие. Но совсем непохожие на тех, что гоняли «сугубых» по дортуару — эти явно не добирали ни стати, ни возраста, ни какого-то особенного «гвардейского» лоска, как те, что к весне выпускались в полк или шли в Академию Генштаба.

— Ты что, глухой? — Белобрысый здоровяк толкнул первокурсника в плечо. — Когда к тебе обращается старший по званию, следует отвечать — «никак нет, господин обер-офицер».

Мелкий выглядел помятым — похоже, уже успел схватить пару тумаков — но уж точно не испуганным. Скорее сердитым: брови сдвинуты, голова чуть втянута в плечи, левая нога отставлена назад. Плечи напряжены, пальцы сжаты. Не в кулаки, а так, будто он собрался швырнуть Булаву с двух рук сразу.

Иронично — если учесть, что из всех присутствующих в коридоре он единственный не обладал Даром. Вообще никаким — даже чахлый четырнадцатый магический класс для заморыша оказался бы чем-то недосягаемым.

И кто его вообще определил в юнкера?

— Ты не обер-офицер, — отозвался мелкий. — А чучело ряженое. Я…

Договорить пацан не успел. Белобрысый коротко, почти без размаха впечатал ему в живот увесистый кулак, и бедняга тут же с хрипом согнулся. Попытался дернуться, боднуть обидчика лбом в подбородок — но так и не дотянулся. Второй удар — уже полноценный, тяжелый и размашистый — отшвырнул парня к стене.

— Так и будем смотреть? — проворчал я. — Нашего бьют.

— Старшие. — Богдан опасливо огляделся по сторонам. — Непорядок, конечно — но нам в их дела лезть не положено. Оберов бы позвать…

Не знаю, что на меня нашло. Я нечасто замечал за собой желание почесать кулаки без особого повода.