Юнкер

Выглядела довольной, розовощекой и будто бы даже чуть запыхавшейся от наполнявшей ее силы. Светлые волосы потемнели от воды и повисли мокрыми прядями — но это Воронцову ничуть не портило. Алые губы чуть приоткрылись, будто княгиня задумала то ли съесть меня, то ли…

— Вот и все, князь, — негромко и с едва заметной хрипотцой проговорила она, выдыхая облачко пара. — Моя клятва принята. Но если пожелаете — мы бы могли скрепить ее… иначе. В другой обстановке.

— Как господин, вы вправе пожелать даже такое. — Воронцова чарующе улыбнулась и шагнула ко мне. — И уж поверьте, князь, у меня не будет и мысли отказать…

Очнись, Горчаков! Ей же лет шестьдесят… Она тебе в бабушки годится!

— Лестное предложение.

 — Я сделал над собой усилие, чтобы не отступить. — Но едва ли это может быть уместно… сейчас.

Ни о чем подобном дед меня, конечно же, не предупреждал. А если бы предупредил, то непременно сказал бы то же самое, что и так приходило в голову.

Не лезь. Она тебя сожрет.

— Как пожелаете, князь. — Воронцова склонила голову набок. — Вы не знаете, чего лишаетесь.

— Но, кажется, неплохо представляю.

 — Я осторожно взял ладонь княгини и поцеловал руку. — И поэтому должен отказаться… Какой мужчина на моем месте смогли бы остаться вашим господином, а не покорным слугой?

— На вашем месте устояли бы немногие, князь.

Воронцова медленно кивнула — похоже, мой отказ ее ничуть не обидел: скорее наоборот — оказался вполне ожидаемым.

— Но я все равно должна вам помочь! — вдруг зашептала она, прижимаясь ко мне всем телом. — Вы ищете дочку вашего покойного поверенного… не спрашивайте, откуда мне это известно — просто слушайте! Вот, возьмите, князь.

 — Воронцова сунула что-то мне в ладонь. — И ступайте… На нас уже смотрят!

— Старо-Пороховская дорога, дом семь, — в десятый, наверное, раз, прочитал я. — Парадная два, апартаменты тринадцать.

Чернила на крохотной неровной бумажке — явно наспех вырванной из блокнота — немного расплылись от влаги, но буквы я разбирал без труда. Мелкий убористый почерк, женская рука… Я мог только догадываться, где Воронцова прятала это послание — и почему решила передать его тайно, без свидетелей.

Она, конечно же, могла предполагать, что моя семья захочет отыскать дочку покойного изменника… по тем или иным причинам, которые дед не посчитал нужным мне озвучить.

Могла как-то узнать, куда и почему та исчезла. Могла даже от чистого сердца пожелать помочь мне.

Но к чему эта конспирация? Почему не сказать прямо? Даже дед не отказал бы новоиспеченной подданной своего младшего внука в аудиенции — а уж я тем более.

И все-таки княгиня зачем-то передала мне эту странную записку с адресом, которая привела меня в Большую Охту, на самую окраину города.