Измена. Попаданка на сносях (СИ)

На диване, в неудобной позе, сосредоточенно хмурящийся во сне. Может, ему снился плен? Но будить его, узнавать секреты я не решилась. И отправилась на кухню. Решив перехитрить судьбу и соорудить завтрак раньше, чем Александр проснется, чтобы он не успел потребовать всяких непотребств.

Но я не успела. Пока я варила незатейливую кашу, Александр проснулся и отправился во двор умываться. Я увидела его стройное загорелое тело с капельками воды прямо напротив кухонного окна. И поспешно отвернулась. Ужас пришел позже. Когда я поняла, что этот чистюля натворил. Я выскочила во двор и схватила Алекса за руку.

– Пошли в дом! – зашипела я. – Что ты меня перед соседями позоришь? То ночью под балконом серенады пел! Теперь полуобнаженным шастаешь по двору! Увидят же и донесут хозяйке!

– Ой, да кто меня на рассвете-то увидит! – легкомысленно отмахнулся Александр.

И все-таки он послушно потопал за мной в дом. Я мысленно вознесла молитвы за то, что Александр не упрямился. Но когда мы вошли в коридор, меня обдало жаром. Комната была слишком маленькой и тесной. И мы с Алексом волей-неволей прижались прямо друг к другу телами. Я положила ладони на его влажную от воды кожу и сглотнула.

«Опасность!» – заорал мой мозг, но я не прислушалась.

– Ты такая красивая, – Александр отвел с моего лба прядку волос и провел бережно пальцами по щеке.

– Почему ты меня не позвал помочь? Я набрала бы тебе теплой воды для умывания… – неуверенно шепнула я, глядя на Александра во все глаза.

– Честно? Не подумал об этом. По привычке вышел во двор.

– Да ты же аристократ! – выдохнула изумленно я. – Что за привычки? Неужели ты и дома так себя ведешь?

Лицо Александра вдруг заострилось, приобрело серьезное выражение. И я поняла, что ступила на тонкий лед.

– А ты думаешь, пленного, почти раба, кто-то нежил в доме? О, Клэр, поверь, я привык к испытаниям похуже, чем умыться холодной водой с утра. Но прости… что недостаточно аристократ для тебя.

– Я не это имела в виду! – пискнула я.

Но губы Александра уже накрыли мои, будто затыкая мне рот. Отрезая любую возможность для новых неудобных вопросов. Александр не наказывал поцелуем. Просто долго играл кончиком языка, проводя им по моим губам. Ласкал, дразнил, отвлекал.

«Почему же ты так сильно боишься вспоминать про плен, про войну? Что там такого случилось, что даже мне, своей жене, ты открыться не хочешь?» – невольно подумала я, отвечая на поцелуй.

Я, несмотря на свой «богатейший» опыт в плане личной жизни, могла различить поцелуй, где мужчина сгорает от страсти. От поцелуя… отвлекающего. Но не стала ничего говорить Александру. Пускай думает, что я растаяла! Мы оба с ним вели особую многоходовочку. Не говоря друг другу определенные вещи. И игра становилась интересной.

Сели завтракать мы довольно поздно.