Хочу твоим первым

И от каждого его взгляда по груди в районе солнечного сплетения и низу живота разливается горячее, вызывающее мурашки по всему телу, тепло.

- Гордей, ты не мог бы не смотреть на меня так, – выдыхаю я в какой-то момент, не выдерживая той мощи энергетики, что искрит и переплавляется между нами. Я буквально тону в этой чувственности, и мне страшно, что я потеряюсь в ней и не смогу реагировать ни на что другое.

- Как? – выгибает он бровь. – Как я смотрю, Бельчонок?

- Ты знаешь, как, - выдаю задушено. – Зачем еще уточнять.

- По кайфу просто твоя скромность.

Я разрумяниваюсь еще сильнее.

И я не очень с ним согласна насчет скромности.

Мне кажется, моя скромность осталась где-то в прошлой жизни. И подтверждением этому служит то, как мы целуемся по приезде в универ. Этот поцелуй можно назвать скромным разве что в приступе какой-нибудь белой горячки.

- Мы проведем сегодня вечер вместе, - то ли спрашивает, то ли утверждает Гордей. – Да, Арин, да?

И снова обнимает меня и целует.

- Я же обещала тебе вчера.

И он снова целует меня так, что я забываю обо всем.

- Люблю тебя, не обижу тебя, - шепчет он мне. Повторяет, словно мантру.

Я так влюблена в него, что верю всему и ни о чем больше думать не могу. Не представляю, как я жила раньше без его поцелуев и объятий.

В перерывах между лекциями мы все время с ним, только с ним. На парах шлем друг другу новые смс.

Моя жизнь и мое мировоззрение полностью изменились всего в какие-то пару недель жизни здесь.

Так остро, волнительно, предвкушающе.

Даже вчера, когда мне написал Володя и сообщил, что приедет в выходные, я ответила ему, что он может приехать только как друг, потому что я влюблена в другого.

«Это тот парень, Гордей?» - написал он после паузы, и я ответила «да».

А потом ощутила острый укол вины, и приписала коротенькое «прости».

Больше Володя мне не писал, и я тоже не писала ему больше, трусливо радуясь, что он не требует новых объяснений, ведь я не уверена, что могу их дать.

Как объяснить, что меня закрутило, и бросает в огненный омут с головой. Как рассказать?

Все предупреждения, все обещания родителям, тете и сестре вести себя благоразумно благополучно мной позабыты. В голове только он – Гордей, и его жаркие горячие поцелуи.

- Сейчас, Арин...Не станем дожидаться вечера...Поехали ко мне прямо сейчас, – выдыхает в мои губы Гордей, когда мы стоим и целуемся с ним у его машины по завершению лекций.

Мне даже плевать, что нас могут увидеть за этим занятием другие студенты.

Но я все же нахожу в себе силы ответить отрицательно.

- До вечера долго ждать.

Он прислоняет свою щеку к моей, слегка трется об нее. Играет губами с мочкой моего уха.

- Незаметно пролетит, - лепечу я, растворяясь в крайне приятных ощущениях.