Хочу твоим первым

Зачем он так смотрит на меня? Это чисто мужской взгляд с совсем недетскими намерениями в нем.

Я просто могла отвернуться, но отчего-то я не сделала этого,

- Вот же засранец, - шумно выругивается Лера, - тяжелую артиллерию подключил. Но мы не поведемся. Пойдем, выберем себе кофе.

Девушка хватает меня за руку и решительно тащит за собой.

Но едва мы доходим до витрин, как Гордей делает то же самое.

- Какие люди, - тянет он, обращаясь к Лере, - Макарова.

- Привет, Горский, - цедит Лера.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Признаться, не думал, что ты поступишь именно сюда.

- Мы в одном классе учились, - поясняет, переведя взгляд на меня.

Я в удивлении поворачиваюсь к девушке. Так вот с чего она такая осведомленная, а я-то все гадала, даже собиралась спросить. Ведь поступила она, как и я, на первый курс, а Горского откуда-то знает.

И тут же новая догадка пронзает, словно стрела.

А уж не тот ли это парень, в которого она была влюблена?

«Нет, это не он», говорят глаза Леры, будто она понимает, о чем я только что подумала. «Но из той же серии».

Тем временем компания Гордея тоже приближается к нам. Трое парней лениво перебрасываются словами с двумя девушками, Илоны среди них нет.

Мозг обрабатывает новую информацию, и пытается справиться с вниманием второкурсников, Гордей тем временем приближается ко мне со спины.

Я даже не сразу заметила, когда он пододвинулся ко мне и оказался стоять почти вплотную.

Его приятели тоже сгрудились у витрины.

- Я буду капучино, - тянет одна из девушек.

- А мне еще одно латте, Туманов, угостишь?

- Не вопрос, - тут же отзывается парень, который подходил к Гордею во дворе, - а тебе, куколка? – обращается он к Лере, ловко, словно играючи, оттесняя ее от меня.

- Ты что будешь, Бельчонок?

Мажор обжигает дыханием шею, а я вздрагиваю и вытягиваюсь в тугую, пронзительную, натянутую над километровой пропастью неподвижную, но колеблющуюся от любого движения, струну.

- Хочу узнать тебя лучше, начнем мы с твоих вкусовых пристрастий.

Все остальные звуки, кроме его приглушенного голоса, размываются, превращаются в один неясный, еле разборчивый гул.

Я чувствую, как теплые пальцы прикасаются через блузку к спине и начинают медленно скользить вверх и вниз по моему позвоночнику. Поглаживают, вызывая острые волнующие мурашки, вводят в транс.

Боже, Арина, упрашиваю себя, не позволяй, оттолкни!

Я должна быть сильной, я должна быть стервой! Прекратить, убежать…Не дать расплавить себя тягучим жаром. Не дать превратить в несчастную, оставленную под палящими лучами плитку невкусного дешевого шоколада.