Холодный человек

 – А вот скажи: там есть памятник такой… Постамент, а на нем стоит мальчишка в коротких штанах с помочами…

– Знаю. Это Вова Диденко. Погиб в 1935 году.

– Раньше? Что ты имеешь в виду?

Вера вкратце пересказала страшную историю о бедном малыше, убитом собственной мачехой.

– Ерунда! – ответствовал Жюль Верн. – Вова Диденко, сын инженера, упал в котел с кипящей смолой. Это произошло на строительстве химзавода. Вова вместе с другими ребятишками бегал по лесам, стоявшим у стены гидролизного цеха, споткнулся и свалился прямо в котел, причем угодил точнехонько в его открытое жерло.

Скорее всего, он бы и так не выжил, ведь упал с высоты четвертого этажа. Два дня, говорят, мертвое тельце от смолы очищали, да так толком и не отмыли. В закрытом гробу и схоронили. Безутешный отец и поставил этот памятник. А через два года отца арестовали, мать исчезла из Сорочинска неведомо куда, и могилка до сих пор стоит неухоженной. Даже имя с постамента непогода стерла.

– А девочки рассказывали… – неуверенно начала Вера.

– … Что рука ребенка указывает направление, которому если следовать, можно отыскать клад. Теперь понятно, почему вы с Сабуровым рыскали в этих дебрях.

Чепуха!

Вера не стала докладывать Жюлю Верну о результатах их с Сабуровым изысканий, тем более о дальнейших событиях. Она не без оснований опасалась, что тот поднимет ее на смех. Ясно было только одно: Амалия фон Торн действительно существовала и действительно сжила со света своих родных сестер.

– Еще есть вопросы? – спросил Жюль Верн.

Голос его звучал вполне серьезно, однако Вера уловила едва заметную иронию.

– Скорее нет, чем есть, – ответила она. – Рассказ ваш, господин фантаст, достаточно ярок и исчерпывающ.

Напольные часы, издав утробный скрежет, начали мерно отбивать время.

– Ого, уже три, – сказала Вера, – я и не заметила, как пролетело время. В твоем обществе оно бежит незаметно. Даже бой часов слышу словно в первый раз.

– Так оно и есть, – сообщил Жюль Верн. – Они бьют не каждый час, а лишь в три, в шесть, в девять…

– И в двенадцать, – докончила за него Вера. – Замечательные часики. Однако мне пора.

– Я тебя провожу! – воскликнул Жюль Верн.

– Только до ближайшей остановки.

– Конечно, конечно… Одна ты будешь выбираться из этих улочек не меньше часа.

Когда покидали особняк, под ногами вертелась страшная собака. Она отчаянно виляла хвостом, умоляюще заглядывала в глаза, словно пытаясь что-то сказать.

– На улицу хочет, – заметил Жюль Верн. – Вернусь через пятнадцать минут и выведу тебя.

Дождь так и не прекращался. Понемногу начинало смеркаться. Под ногами хлюпала вода.

– Дождь этот… – произнесла Вера только для того, чтобы не молчать. Она ждала от Жюля Верна чего-нибудь вроде объяснения. И оно последовало.