Холодный человек

Наконец тропинка уперлась в заросшую кустарником невысокую стенку из песчаника, в которой зиял пролом.

– Нам сюда? – спросил Сабуров.

Вера пожала плечами:

Они преодолели пролом и оказались на кладбище.

– Ну, и куда тут идти?

– Мне кажется, нам нужно двигаться правее, – неуверенно заметила девушка. – Я в этой части, по правде говоря, никогда раньше не бывала.

– А зря, – сказал Сабуров. – Вокруг много интересного. Видимо, здесь хоронили в двадцатые-тридцатые годы.

И действительно, по здешним надгробьям можно было изучать начальные этапы истории СССР. Первый же памятник, массивная плита из черного мрамора, свидетельствовал о годах классовой борьбы и революционной нетерпимости.

На нем было начертано:

Спи спокойно, боевой товарищ, старый испытанный друг. Ты жертвою пал в борьбе роковой!»

– Как понимать «….хер»? – полюбопытствовала Вера.

– Какой-то умелец сколол первые четыре буквы, да так, что фамилию невозможно разобрать, – отозвался Сабуров. – Видать, шибко ненавидел этого самого «хера», раз и после смерти ему покоя не давал.

– Тут что-то написано на плите… Кирпичом или мелом… Только буквы почти не разобрать.

Давненько, видать, надпись сделана.

– Ну-ка, дай я. – Сабуров наклонился над плитой. – «Враг народа», – громко произнес он.

– Какой же он враг, если умер своей смертью? – недоуменно спросила Вера. – Или, может, не своей. В эпитафии строки: «Ты жертвою пал…» Может, его убили враги?

– Да какие там враги! Умер человек, должно быть, от воспаления легких или попал под трамвай. А через год всех его знакомых и друзей замели в НКВД как агентов империалистических разведок. Те давай колоться, чтобы себя выгородить: «Да, вредили, шпионили… А возглавлял преступную сеть Годфрид Вильгельмович Шума… хер… Или Липа… хер.

Словом, хер! Был он немцем и посему, не щадя живота, работал на германскую разведку». Какой-то исполненный рвения «доброжелатель» приперся сюда с молотком и зубилом и сколол первые четыре буквы, а в придачу выдал «истинную» характеристику покойнику, написав на плите роковые слова.

Но Веру уже не интересовал Готфрид Вильгельмович. Она стремилась дальше. Теперь ее внимание привлек другой странный обелиск, представлявший собой нечто вроде усеченного с одной стороны металлического куба, метра два высотой, на вершине которого высилась пятиконечная звезда, укрепленная на штыре.

Внутри звезды имелись три буквы «КИМ».

– А это что за танковая башня? – с интересом спросила Вера.

– А надпись ты прочитала?

На одной из сторон куба, в центре, электросваркой было выведено:

«Иван Миронович Осадчий

12.7.1917 – 9.3.1934

Погиб в час дня на строительстве химического гиганта».

– «КИМ» означает Коммунистический Интернационал молодежи – так тогда называли комсомол.