Книга гор

А Ивон продолжал:

– Потом мне вырвали сердце. Тоже очень медленно. Чтобы весь свет в нем перешел во мрак. Из наших сердец нам делают крылья. Крылья, способные поднять любого, не только ребенка.

– Зачем летать без сердца… – прошептал Лэн. Ивон его не слушал.

– Мне выпустили всю кровь. Из нее делают Черный огонь, которым так весело сжигать вас в горах. Если бы Нынешний позволил, мы давно бы испепелили все ваши города. Кровь тоже выпускают медленно, из нее должен выйти весь свет.

– С тобой им медлить не стоило, – вдруг очень спокойно сказал Лэн. – У тебя не было света – ни в глазах, ни в сердце, ни в крови.

Ай да Лэн! Ивон (я не мог называть его иначе) дернулся, как от удара. Но продолжил с прежним равнодушием:

– Тебе досказать всю процедуру? Мы от многого тебя избавим, чтобы ты легче летал. И много чего получим – и на продажу торговцам, и для тебя самого. Или тебе уже стало спокойнее?

Я мог бы подумать, что он на самом деле считает, что успокоил Лэна. С этих придурков станется. Но Ивон вдруг разразился хриплым каркающим смехом, и я понял – он издевается. Пользуется лишней возможностью помучить Лэна.

Он просто садист. Всегда им был, даже когда назывался Крылатым.

Почему я его не убил?

– Ты много говоришь, – неожиданно произнес другой Летящий. – Сразу видно – недавно был человеком. Не нужно.

– Нужно, – огрызнулся Ивон. – Я лучше знаю людей. Уже сейчас в нем рождается мрак. От страха. От предчувствия боли. Я знаю.

– Не будет во мне никакого мрака! – крикнул Лэн. – Я просто умру от ваших пыток!

– Не умрешь. Нельзя умереть полностью, – сказал Ивон. – Видишь?

Он поднял черную колбу, которую держал в руках.

– Это Черный огонь.

Слабенький, разведенный. Он не сожжет тебя, когда мы вольем его в твое горло. Он выжжет в тебе человеческую смерть и человеческие чувства. Это будет началом. Видишь колбу?

Ивон протянул руку и сорвал с Лэна очки.

– А теперь ты ничего не увидишь, – торжественно сказал он. – До тех пор, пока Тьма не даст тебе новые глаза.

Я еще раз тщетно попытался выломать решетку. Не смог и соскользнул на пол, уже не заботясь, услышат меня или нет. Подбежал к двери, подергал ее. Господи, что же мне делать? Биться о стены, пока за ними будут… нет, даже не убивать или пытать, а превращать в чудовище моего друга?

– Думай о том, кого ты любишь, – донеслось из-за стены.

 – Думай, чтобы Черный огонь превратил человеческую любовь – в нашу. Чтобы легче было искать своих друзей и приводить их к нам.

– Я не буду о тебе думать, Данька! – закричал Лэн так, что у меня на мгновение замерло сердце. – Не буду!

Он замолчал, словно ему зажали рот. И я, что-то закричав, прыгнул на каменную стену, готовый или проломить ее, или разбиться насмерть.

Мгновения словно растянулись.