Книга гор

Теперь он свободен. Надеюсь, что Даньке он вреда не причинит… Испугается мести Ланса и Эрнадо, даже если и захочет сорвать на мальчишке затаенную ненависть ко мне.

Тяжесть накатывалась пульсирующими волнами. Свинцовое море, ртутный океан. Я тону в нем, в его металлических волнах, в его удушливой вязкости. И воздух, втекающий в мои легкие, – тяжелее воды. И каждый камешек на земле, по которой меня тащат, врезается в тело словно клинок…

Пальцы Редрака сжимали мои плечи стальными тисками. Его лицо раскачивалось надо мной – белый, покрытый капельками пота овал в обрамлении капюшона боевого костюма.

Как он может передвигаться?

Редрак качнулся, перетаскивая меня через неприметный бугорок, и я увидел желтые точки индикаторов, пульсирующих на его плече.

Активный режим комбинезона. Вживленные в синтетику псевдомышцы несли сейчас и меня, и одетого в комбинезон Редрака. Тащили через пульсирующее гравитационное поле, давали возможность устоять на ногах. Но, увы, не защищали от перегрузки наши привыкшие к нормальной тяжести тела. А комбинезон Редрака уже выдыхался, «гас». Несколько секунд – и он упадет рядом со мной под прессом уменьшившейся, но все же непосильной перегрузки…

– Мой… комбинезон… включай… – просипел я.

Пальцы Редрака схватили мою ладонь. Из-под ногтей проступила кровь, руку пронзила боль. Когда комбинезон в активном режиме, трудно рассчитывать усилие.

Редрак коснулся сенсоров на моем комбинезоне – моими же пальцами, иначе автоматика не послушалась бы. Я почувствовал, как закололо под лопатками – включилась система неотложной помощи. А еще через мгновение тело перестало быть безвольным. Малейшее движение, намек на движение толкали меня сквозь пятикратные перегрузки.

– Твоя очередь, принц, – прошептал Редрак, оседая в моих руках. И я вдруг почувствовал нелепую, беспричинную радость – и оттого, что Шолтри все же пошел мне на помощь, и от небрежно-пренебрежительного обращения «принц», и от тех естественных слов, что он произнес, – вместо трагических просьб бросить его и спасаться самому…

А ведь останься в его сознании клеймо психокода – Редрак сказал бы именно это. Ну а Эрнадо с Лансом способны на такие мелодрамы и сейчас. Их психокод – преданность императорской власти.

Мы брели словно сквозь густую, вязкую жижу, под медленно слабеющим гнетом перегрузки. Все дальше от разбитой шлюпки, все ближе к скале, возле которой приплясывал от нетерпения Данька, прижимающий к груди Трофея.

Мой комбинезон тоже начал выдыхаться, но и зона разрядки гравикомпенсатора кончалась. Мы с Редраком шли, поддерживая друг друга, напоминая не то закадычных приятелей, не то перебравших собутыльников.

– Какого дьявола ты полез меня вытаскивать? – спросил я.