Книга гор

Вокруг была степь – покрытая зеленым ковром трав с редкими алыми цветами. Дул прохладный ветер. Солнце закрывали реденькие пушистые облака.

– Не против, – сказал я, озираясь. – Весна, степь, тюльпаны… Ты любишь миражи, Нурлан. Но лучшим миражем я назвал бы «Книгу Гор».

– Да. Конфетка с индивидуальным вкусом, в бесхитростной обертке.

На лице Кислицына появилось явное облегчение.

– Ну и славно. Мне хотелось проверить тебя.

Несколько мгновений Нурлан колебался. Из воздуха, в серебристом мерцании разрываемого камуфляж-поля, появилась Терри с большим блюдом в руках.

Улыбнулась мне, объявила:

И снова исчезла за фальшивым горизонтом. От блюда шел соблазнительный запах. Ланс проводил Терри взглядом и устроился за столом. Потянулся к хрустальной бутыли с вишнево-красным вином.

– Так в чем дело? – переспросил я Нурлана. – Зачем проверять устойчивость моей психики… да еще с помощью отработавшей свое книги?

– Сергей, завтра ты покидаешь Землю.

– Раймонд Маккорд, из службы безопасности…

– Он сказал, что ты будешь занят в операции «Игла». Это что-то из набора операций против фангов. У меня с фангами свои счеты.

Мой сын был пилотом на «Колхиде».

Нурлан замолчал, словно слово «Колхида» должно было все объяснить.

– И что с ним случилось?

Нурлан принужденно улыбнулся:

– Это первый из кораблей, который отбили у фангов. Именно тогда мы поняли, с кем имеем дело. Живых на нем не осталось.

– Извини. Но тебя обманули. Я не собираюсь участвовать ни в каких операциях Сеятелей.

– Кто знает. Но если бы ты поддался «Книге Гор», то я первый посоветовал бы не лезть в дела с фангами. Там требуется психоустойчивость не ниже четырех доров. «Книга Гор» подавляет людей с силой пять единиц.

– Мне очень жаль, Нурлан. У тебя был только один ребенок? – Вопрос вышел предельно бестактным, но смягчить его не удалось.

– Да, Сергей. Ты не в курсе наших проблем, очевидно… Большинство людей моего поколения не могут похвастаться ни одним собственным ребенком. Был всплеск генетических аномалий… единственным выходом оставался подбор доноров, искусственное оплодотворение. Сейчас это почти позади – но последствия налицо до сих пор. Нации практически исчезли, генотипы приходилось подбирать от людей разных рас.

Мой отец – казах, мать – еврейка. А я, как видишь, черный. Я приемный ребенок, для них это было единственным выходом.

– Прости, – тихо сказал я. – Откуда мне знать… Я удивился, что все расы так ассимилировались… но думал, что это произошло нормальным путем.

– Ничего, Сергей. Не оправдывайся. Зато сейчас с генными нарушениями почти справились. У меня есть внуки, им мои проблемы не грозят.

Я повернулся к Лансу. Спросил:

– Кто ты у Сеятелей?

– Боевик, коммандос. – Ланс виновато развел руками.