Книга гор

Белое солнце неподвижно висело в зените. Я посмотрел на своего спутника. Эрнадо… или Ланс… или Редрак… или Клэн.

Сон казался явью, как любой порядочный сон. Это после пробуждения растает ощущение песка под ногами и солнца над головой. Возможно, останется жажда. Я чуть-чуть перепил.

– Это трудный путь, – упрямо возразил я.

– Не запутывай меня.

Идущий рядом засмеялся:

– А где же мне место? На Сомате? На Таре? В рядах Сеятелей?

Мой спутник вдруг обернулся:

Он растаял в прозрачном воздухе. Остались лишь желтая пустыня и белое солнце в бесцветном небе.

Я открыл глаза. Надо мной склонилась Терри, закутавшаяся в мягкий сиреневый халат.

Она ласково погладила меня по лицу:

– Тебе снились кошмары? Ты стонал.

Я кивнул и поднялся. Странно – опьянение совершенно прошло. Хотелось пить.

В ванной комнате, по-прежнему работающей в иллюзорном режиме, я сунул голову под миниатюрный водопадик. Жадно напился тепловатой воды, отряхнулся. Подул теплый ветер, подсушивая волосы.

– Спасибо, – вяло поблагодарил я.

Снимая по пути рубашку, я вернулся в спальню. Терри сидела на кровати, листая «Книгу Гор».

– Выбрось эту гадость, – посоветовал я.

 – Это набор текстов, действующих на подсознание.

– Ну и что? Я думаю, что выдержу. Зато можно разобраться в самой себе. Я возьму эту книжку на Тар.

– Как хочешь. – Я присел рядом.

– Хороший был вечер, правда? – Терри открыла футляр из черного стекла, достала флакон с духами. – И подарки чудесные.

С легкой тревогой я смотрел, как она открыла прозрачный флакон, привычным жестом коснулась волос, лба.

– Приятный запах… А что за символы на флаконах?

– Инь и ян. Инь – это древний знак женщины, женской силы. – Я нагнулся к Терри, вдохнул аромат духов.

Густой, насыщенный, но не тяжелый. Что-то от мускуса, что-то от едва распустившихся розовых бутонов. Приятный, не более того. Ничего особенного. Я потянулся за своим флаконом, свинтил тугой колпачок. Ян – мужской символ. Легкий, едва уловимый аромат цитрусовых, нотки меда и…

Мир вокруг поплыл. Словно по стенам плеснули густым туманом. Свет мерк. Все исчезало, рябило, удалялось в бесконечность. Лишь Терри оставалась рядом.

Мы потянулись друг к другу. Сквозь пустоту, сквозь прозрачный туман. Ее ладони касались лица, гладили меня нежными, робкими движениями.

И ничего не оставалось, кроме этих ладоней, теплых, почти горячих; кроме голубых, распахнувшихся глаз; кроме обнаженного тела под сброшенным халатом.

Я скинул остатки одежды торопливым рывком утопающего, рывком скованного раба, рвущего ненавистные цепи. И не осталось преград между нашими телами, и не осталось самих тел – ничего, кроме неудержимой силы, сливающей нас воедино. Инь и ян, ян и инь…

Уже не было слов и необходимости в словах. Мы читали друг друга, словно раскрытые книги.