Консервация ненависти

Так, из машины вышел Штеба, в руках у него объемная, но, судя по тому, как он ее несет, нетяжелая по весу сумка.

– Винтовка со сложенным прикладом, – понял Павел.

– Штеба вошел в подъезд.

– Пока сидит в «Ниве».

– Блокируйте двор и первые три подъезда. Лизе быть готовой к выдвижению. Ей же одновременно смотреть за выходом из четвертого подъезда. На этом связь прекращаем.

Бакаров буквально вжался в балку.

Не прошло и пяти минут, как дверь чердака тихо, без скрипа, открылась. В проеме показался человек. Это был Штеба. Он внимательно осматривал чердак. Не заметив ничего подозрительного, бывший спецназовец пошел к торцевой стене, пройдя в двух шагах от Бакарова. У стены поставил сумку, из ниши достал какой-то предмет, оказавшийся раскладным стулом. Присел, достал сотовый телефон:

– Линда! Я на месте. Как обстановка во дворе?.. Это хорошо. Ждем.

Как только он отключил телефон, Бакаров поднялся:

– Штеба! – Звук его голоса в тишине прогремел раскатом грома.

Бывший прапорщик вскочил.

– Стоять, Штеба! Если не хочешь получить пулю в живот.

– Бакаров? Ты? – в изумлении воскликнул Штеба.

– Я, тварь, я. Вот и пересеклись наши дорожки.

Штеба бросил взгляд на сумку, сдвинул правую руку к поясу.

– Лапы в гору, сука!

Штеба поднял руки, согнув их в локтях.

– Ну, и что дальше, Бакар? Здесь, наверное, с тобой и Губарь?

– Здесь только я и ты. И здесь ты ответишь мне и за Диму Крабова, и за Игоря Тарасова, и за всех остальных, которых убил за какие-то бумажки.

Штеба умел владеть собой.

– Бумажки? Нет, Бакар, не за бумажки, а за деньги, большие деньги, каких ты и представить себе не можешь.

– На том свете они тебе не понадобятся.

– Верно, но я хоть пожил как человек, имея практически все. А как жил ты? Верным псом служил тем, кто тебя и за человека не считал? Так, держа за пушечное мясо. Эх, придурок Мадьяр, говорил я ему, на хрена спектакль с побегом устраивать? Надо было пристрелить тебя в сарае аула Боксар, и сейчас бы не возникло проблемы. Не послушал. «Дезу» хотел пропихнуть. А ты, значит, так и остался в спецах?

– Конечно. И Мадьяра, и Кунича, и Баллу, и банду Тагаева. Наду вывели на чистую воду.

– Ее-то чего выводить? – усмехнулся Штеба. – Делала, что говорили муж и брат. Женщина Востока. Они чтут своих мужчин. Но хватит пустых базаров, Бакаров. Задумал отомстить, стреляй, если решил поторговаться, называй сумму. Заплачу, сколько скажешь. Как только вывезешь за город.

– Заплатишь, мразь, по полной заплатишь! Молись.

– Чего? Ты это кому сказал? Да я же ни в Бога, ни в черта не верю.

– Ну, тогда сдохни! – Бакаров поднял пистолет. – За всех, кого ты, мерзкая тварь, погубил.

Даже в темноте было заметно, как вдруг побледнел Штеба.