Консервация ненависти

Мне нужно еще раз поговорить с вашим сыном.

– Конечно, сейчас. Колька! – крикнула, повернувшись к своему дому, Валентина. – Колька, сорванец такой, чего не откликаешься?

– Тута я, чего надо?

Мальчишка вышел из калитки, подошел к матери:

– Коля, – отвел его в сторону Губарь, – давай-ка еще раз вспомни, что ты видел на старой ферме?

– Ну, может, упустил чего? Это очень важно, Коля.

– Не знаю. Машину видел, как тащили кого-то, видел, потом его в кузов бросили. Грузовик уехал. Все!

– А ты не заметил, может, бандиты еще кого-нибудь грузили в кузов?

– Да нет, хотя… чего-то они бросали туда. Но чего, не разобрал.

– Значит, от тропы бандиты тащили одного человека?

– А сколько их шло от тропы?

– Четверо или пятеро, двое волокли тело.

– Остальные, значит, шли самостоятельно?

– А кто-нибудь из твоих товарищей мог еще что видеть?

– Не-е. Я с пацанами говорил. Они тока стрельбу слышали.

– Ну, ладно, спасибо и на этом.

– Дядь! А дай пистолет подержать?

– Пистолет, Коля, это не игрушка, – потрепал непослушные вихри мальчишки Губарь.

– Ну и не надо, у меня пугач есть, ворону с десяти метров влегкую валит.

– Не боишься, что руку оторвать может?

– Нет. У меня пугач справный, проверенный.

– Ладно, ступай домой!

Парнишка, шмыгнув носом, медленно пошел к дому.

– Где жил ваш скотник? – обратился к хозяину фермы Губарь.

– Михай? Да тут неподалеку, вон его хата, третья от моего дома.

– Мне нужно осмотреть жилище Михая.

– Лишние вопросы задаете, Степан Сергеевич.

– Вы же идите к себе и знайте, Колька хвалился пугачом, из которого бьет ворон, – повернулся Губарь к Валентине. – Отнимите у него пугач, пока дело до беды не дошло.

– Ах он, стервец! Я не только отниму, я его еще и ремнем угощу.

– Не надо. Бить детей не надо.

– Я – мать, и мне решать, что надо, а что нет.

– Ну, дело ваше. Пойдемте, Степан Сергеевич.

Гулеба проводил командира отряда к хате скотника. Она сильно отличалась от других домов, небольшая, на одну комнату, покосившаяся. Двор зарос бурьяном, забор местами сломан, калитка на одной петле.

– Не следил за своим жилищем Михай, – заметил Губарь.

– Ему на все наплевать было, кроме самогона. Но не хулиганил, вел себя тихо. И работал исправно.

– Смотрю, на дверях и замка нет!

– У нас на хуторе замков ни у кого нет, только щеколды изнутри. От кого прятаться? Это если уезжает кто в станицу, то вешает замок, а так – нет, двери днем открыты. Но теперь все изменится после того, что произошло.

– Да. Я пойду в хату, а вы пока организуйте мужиков, чтобы тело скотника на хутор принесли. Человека, как бы он ни жил, все одно по-людски похоронить надо.

Хозяин фермы пошел звать хуторян, а Губарь зашел в сумрачный дом покойного уже скотника. И сразу словно на свалке оказался.