Красный монарх: Сталин и война

Он набросился на Ворошилова, который не стал молча выслушивать упреки. Покраснев как рак, красный маршал начал кричать на Сталина:

– Ты сам должен винить себя во всем этом! Это ты уничтожил старую гвардию нашей армии, ты перебил лучших генералов.

Ворошилов схватил блюдо с молочным поросенком и бросил его на пол. Хрущев, присутствовавший при этом разговоре, говорил, что никогда не видел, чтобы со Сталиным обращались подобным образом. Такое поведение могло сойти с рук только Климу.

И все же Ворошилову пришлось взять на себя всю вину за неудачное течение Северной войны. 28 марта 1940 года он покаялся на заседании ЦК партии: «Должен признаться, что ни я, ни Генеральный штаб не имели ни малейшего представления об особенностях и трудностях, с которыми будет связана эта война». Мехлис ненавидел наркома. Он мечтал свалить соперника и занять его должность. Политрук заявил, что Ворошилов «не может просто оставить свой пост – его следует сурово наказать за допущенные ошибки». Любого другого на месте Климента Ефремовича в данной ситуации ждала бы неминуемая смерть, ему же все сошло с рук. Сталин не мог себе позволить уничтожить старого друга.

«Мехлис выступил с истеричной речью…» – заметил генсек, давая понять, что истерика мрачного демона недопустима и что Ворошилова нельзя трогать.

В середине апреля Сталин провел уникально откровенный для Советского Союза Высший Военный совет, на котором серьезность обсуждаемых вопросов нередко граничила с комизмом. Один из военачальников признался, что солдаты и офицеры сильно удивились, обнаружив в Финляндии густые леса.

– Нашим военным следовало бы знать, что в Финляндии есть леса. – Вождь невесело усмехнулся. – Леса там были и при Петре, и при Елизавете, и при Екатерине, и даже при Александре! Это уже четыре раза… Ничего не изменилось и сейчас! Леса в Финляндии никуда не исчезли.

Иосиф Виссарионович еще сильнее рассердился, когда Мехлис сообщил, что финны часто нападали во время послеобеденного отдыха наших войск.

– Послеобеденный сон? – в гневе воскликнул Сталин.

– Да, час сна после обеда, – подтвердил Григорий Кулик.

– Люди спят после обеда в домах отдыха! – проворчал Сталин.

И все же Сталин защищал саму кампанию.

– Могли бы мы избегнуть этой войны? – спрашивал он и сам отвечал: – Думаю, нет. Война, на мой взгляд, была неизбежна. Задержка с ее началом в пару месяцев могла бы означать для нас задержку в двадцать лет.

Сталин захватил больше территории, чем в свое время Петр Великий. Однако предупредил своих военачальников, что времена меняются и в 1940 году нельзя воевать теми же методами, как в 1918-м.

– Война с Финляндией заставляет вспомнить краснокожих индейцев, – сказал генсек.