Красный монарх: Сталин и война

Генералы умоляли Гитлера бросить бронетанковые армии на Москву. Однако фюрер, наверное, помнил захват российской столицы Наполеоном, не принесший никаких особых выгод, и поэтому решил сначала взять богатый нефтью и зерном юг. Он разработал новую стратегию. Сейчас у вермахта было два направления главного удара: Москва и Украина.

Обновленный Сталин даже смирился с несколькими мелкими проявлениями непокорства и критики со стороны политбюро. Сразу после падения Смоленска он вызвал на дачу Тимошенко и Жукова. Когда военные приехали в Кунцево, вождь в старом френче ходил с незажженной трубкой, что всегда являлось признаком плохого настроения.

В комнате находились несколько членов политбюро.

– Вот что, политбюро обсудило деятельность Тимошенко на посту командующего Западным фронтом и решило освободить его от обязанностей, – сказал Сталин. – Есть предложение назначить на эту должность Жукова. Что вы об этом думаете?

Тимошенко ничего не ответил, а Георгий Жуков возразил, объяснив, что частая смена командующих фронтами отрицательно сказывается на ходе операций.

– А что, пожалуй, правильно, – неожиданно поддержал смелого генерала седой Калинин, который после 1930 года крайне редко в чем-то не соглашался со Сталиным.

Вождь промолчал. Он неторопливо раскурил трубку и оглядел членов политбюро.

– Может быть, согласимся с товарищем Жуковым? – поинтересовался Иосиф Виссарионович.

– Вы правы, товарищ Сталин, – хором ответили партийные руководители.

Но генералу Жукову далеко не всегда удавалось добиться своего.

Когда на юге нависла угроза окружения крупных группировок советских войск, Сталин вновь обратился к драконовским мерам в надежде, что страх заставит лучше сражаться.

Еще в первую неделю войны он поддержал приказ НКВД № 246. Согласно этому приказу родные и близких попавших в плен солдат и офицеров расстреливались. Теперь же вождь издал еще более печально известный приказ № 270. Сталин потребовал, чтобы под ним поставили подписи Молотов, Буденный, Ворошилов и Жуков. Некоторые из них отсутствовали, но это ничего не значило. Этот приказ сломал жизни миллионам невинных солдат и их родных, включая собственную семью вождя.

16 июля 1941-го в окружение под Витебском попал молодой артиллерийский лейтенант 14-го гаубичного полка 14-й бронетанковой дивизии, Яков Джугашвили.

Он приказал своей батарее отстреливаться до последнего снаряда: «Я – сын Сталина и не позволю моей батарее отступать». Но Яков не стал кончать жизнь самоубийством и попал во вражеский плен. 19 июля Лаврентий Берия доложил, что среди огромной массы советских военнопленных есть артиллерийский лейтенант Яков Джугашвили. Андрей Жданов прислал Сталину запечатанный пакет с фотографией сына.