Красный монарх: Сталин и война

Ленинградский фронт сейчас думает только об одном – отступлении, – гневно писал Верховный главнокомандующий. – Не пора ли вам избавиться от этих героев отступления?» Посланцам из столицы было поручено еще одно важное секретное поручение – определить, стоит ли сдавать Ленинград.

Поездка Молотова и Маленкова уже сама по себе была приключением. Они прилетели в Череповец, пересели там на специальный поезд и выехали на запад. Неожиданно выяснилось, что поезд застрял на маленькой станции Мга, в сорока километрах восточнее Ленинграда. Вожди знали, что впереди немцы бомбят позиции советских войск, но не понимали, что это начало крупного немецкого наступления.

Всего через два дня Ленинград окажется в полном кольце. Мга являлась последним пунктом, через который можно было попасть в город. Вячеслав Молотов и Георгий Маленков не знали, что делать. Они шли по рельсам в сторону Ленинграда до тех пор, пока не увидели один из пригородных троллейбусов. Члены политбюро сели на него, как обычные пассажиры. Вскоре их встретил специальный бронепоезд.

Посланцы из Москвы увидели, что Жданов едва стоит на ногах от усталости, подкрепляет силы водкой и борется с астмой.

Жданов никогда не относился к числу самых крепких соратников Сталина. Одним из больших недостатков «безупречного сталиниста» была страсть к выпивке. Молотов и Маленков видели, что он на грани срыва. Андрей Александрович и сам признался вождю, что однажды испугался бомбежки и бросился в бомбоубежище Смольного, сунув в карман бутылку. Но Жданов работал, как одержимый. Именно во время осады Ленинграда он окончательно подорвал себе здоровье.

Георгий Маленков с удовольствием рассказывал о трусости пьяного Жданова и хвалился, что утаил эту информацию от Сталина. Однако в это верится с большим трудом. Жданов презирал Маленкова еще с конца тридцатых годов. Именно он придумал обидное прозвище Маланя для толстого и похожего на евнуха бюрократа. Взаимная ненависть двух благородных отпрысков провинциальных дворянских родов закончится резней. Маленков, вероятно, предложил арестовать Жданова, но Берия, зная любовь Сталина к Малане, ответил, что сейчас не время отдавать под трибуналы членов политбюро.

Сталинские эмиссары, как ни старались, ничем не способны были помочь осажденному городу. «Боюсь, что Ленинграду грозит полное окружение и город будет потерян благодаря идиотской глупости, – истерически писал Сталин Молотову и Маленкову. – Что делают Попов [командующий фронтом] и Ворошилов? Они даже не рассказывают нам о предпринимаемых мерах. Похоже, они заняты поисками новых путей для отступления. Насколько я понимаю, это сейчас их единственная задача.