Кто сильней - боксёр или самбист? Часть 4

Мои будут херачить от распределительного щитка и до рубежей. А я переодеваюсь и в город.

— Ни пуха тебе, прапорщик. И не пера.

— Пошёл ты к чёрту, старлей!

— Смотри, Тимур, сам аккуратней там с особыми чертями.

Друзья попрощались, начальник стрельбища зашёл на Директрису БМП, закрыл за собой входную дверь, аккуратно вынул цинк с деньгами из-под силового кабеля, засунул пару пачек в карманы штанов ПШ, немного прикинул и захватил ещё пару банкнот дойчмарок.

После Директрисы прапорщик Кантемиров подозвал старшего оператора, выдал ему из своих личных запасов сигареты для пехоты и для своих. Затем быстро сполоснулся под душем в офицерской бане, переоделся в гражданку и рванул на конспиративную встречу с нелегалом ГСВГ, хотя пока не знал точно, где прячется Толян…

Начальник войскового стрельбища Помсен в самом деле не мог знать, где сейчас прячется бывший начальник вещевого склада полка. Но, прапорщик Кантемиров хорошо знал, кто обладает секретной информацией очередной явки нелегала, и прямо с автовокзала пошёл к фахшуле, где работала учитель русского языка.

По счастливому лицу Симоны, и по тому, как она выпорхнула из учебного заведения после окончания уроков и поспешила на вокзал, Тимур убедился, что оказался прав. Так спешат только к любимому человеку…

А этот нехороший сердечный человек даже не подозревает, в какую ситуёвину вляпался сам и потянул за собой остальных. Советский военнослужащий аккуратно из-за дерева проследил, нет ли хвоста за гражданкой ГДР, и вышел навстречу.

— О, Тимур! Я рада тебя видеть. Толик нас ждёт, — немка с ходу перешла на русский с лёгким акцентом. Профессионалка! И опять же постоянная практика с советским прапорщиком. Днём и ночью…

— Добрый день, Симона. Тоже рад тебя видеть.

Молодая и счастливая женщина посмотрела на русского и что-то почувствовала. Женское сердце не обманешь, а прапорщик не был профессиональным разведчиком. Он даже не был контрразведчиком. Он был обычным советским парнем. Видимо, что-то мелькнуло на лице молодого человека при упоминании Толика.

Преподаватель русского языка от волнения перешла на родной:

— Was ist passiert, Timur? (Что случилось, Тимур?)

— Всё хорошо, Симона. Мне надо поговорить с Толиком, — советский прапорщик решил остаться на родном и могучем.

— Mein Freund ist in Gefahr? (Мой друг в опасности?)

— Симона, я же сказал, что всё в порядке. Надо поговорить про ваши документы.

Слова «порядок и документы», сказанные обычным голосом, несколько успокоили немецкую девушку. Симона взяла под руку товарища своего друга и по пути доверчиво начала рассказывать, что её любимый сейчас живёт там же где и она с сыном и мамой — в Оберлошвице, пригороде Дрездена.