Кукушонок

 – Думаете, у нас нет знакомых в высоких кабинетах? Вы всю жизнь будете выплачивать штрафы…

Рикард продолжал болтать, пока они шли к ожидавшей лодке, а встревоженная Тильда едва поспевала следом. Она поскользнулась на высоких каблуках, но Мартин вовремя подхватил ее за руку.

– Спасибо, – сказала Тильда и поймала раздраженный взгляд мужа.

– Мой брат и племянники мертвы. Почему вы не даете нам спокойно их оплакать?

– Мы делаем свою работу, – ответил Патрик.

– Вот, значит, как расходуются деньги налогоплательщиков, – проворчал Рикард, поднимаясь на борт. Тильда взошла следом.

– Вы не делаете нам одолжения, – отозвался Мартин за спиной Патрика.

Паула и Йоста остались на острове с криминалистами. Кроме того, коллеги из Уддевалы еще не закончили, поэтому было важно, чтобы на острове оставался кто-то из отделения в Танумсхеде.

– По крайней мере, чертов вертолет улетел, – сказал Мартин.

Патрик нахмурился. Он все еще удивлялся тому, как быстро пресса узнала о происшествии. Волей-неволей в голову закрадывались разные мысли.

Пютте нравилось жить в одноэтажном доме с Рольфом и Эстер. У них был большой сад и грядки с клубникой, ревенем, морковью и сахарным горошком.

Каждый день они с Эстер выходили с большой корзиной собирать овощи на ужин. Раньше Пютте не знала, что морковь и помидоры могут быть такими вкусными. Папа не очень любила овощи, а если когда и покупала, то они были вялыми и безвкусными. У Рольфа и Эстер росло нечто совсем другое.

– Хочешь на вечер пирог с ревенем? – спросила Эстер, поглаживая Пютте по волосам.

Девочка с готовностью кивнула. Она не пробовала пирога с ревенем до того, как попала к Эстер и Рольфу, и это было лучшее, что она ела в жизни.

Еще Пютте любила очищенные стебли ревеня, которые макала в миску с сахарным песком. Вспомнив липкие грубые волокна, Пютте почувствовала, как рот ее наполняется слюной.

– Когда папа вернется? – спросила она, потянувшись за гигантской спелой клубникой.

Пютте спросила об этом как бы между прочим, хотя на самом деле это был самый важный вопрос в жизни. Эстер и Рольф делались грустными всякий раз, когда Пютте об этом спрашивала, поэтому она старалась лишний раз не поднимать эту тему. Но сегодня Эстер как будто даже обрадовалась.

– Рольф звонил доктору, и тот сказал, что она сможет вернуться на работу в субботу.

– Сколько дней еще до субботы? – спросила Пютте.

Сердце сильней забилось в груди. Пютте так тосковала по папе, что удивлялась, как столько тоски может уместиться в ее теле.

– Еще четыре дня. Ты ведь выдержишь? Поживешь с нами еще четыре дня?

Эстер ласково смотрела на нее. Пютте любила ее. И Рольфа тоже. Они были хорошие. Не такие, как папа, конечно, никто не сравнится с папой. Но Пютте нравилось жить в их доме с садом.