Кукушонок

Рекомендуем обратиться к врачу для дальнейшего обследования». Эрику знобило при одной мысли об этом письме. Она так устала, что едва помнила свое имя, и долго обнимала Патрика, прежде чем отпустить его на работу. Его лицо было пепельно-серым.

Старая деревянная шлюпка – самая ценная часть отцовского наследства – была пришвартована на пристани в Бадхольмене. Большинство лодок владельцы вытащили на зимовку. Патрик и Эрика, как всегда, оставались последними.

Когда Эрика подошла, Луиза уже ждала ее на пристани. Она как будто только что приняла душ и собрала влажные волосы в «хвост» на затылке. Ни малейшего следа макияжа на чистом, посвежевшем лице. Рядом большая сумка.

– Ты путешествуешь налегке, – заметила Эрика, обнимая подругу.

Даже через осеннюю куртку ощущалось, как Луиза похудела.

– Мне много не нужно.

Она держала причальный канат, пока Эрика поднималась на борт.

– Спасибо, что согласилась подвезти меня.

Луиза бросила легкую сумку на палубу, прежде чем осторожно запрыгнула сама. Она держала канат, пока Эрика заводил мотор, и осторожно подвинулась, чтобы та могла оттолкнуться от причала.

– Полный штиль, – заметила Луиза и показала в сторону горизонта.

Они отчалили, оставив позади Фьельбаку.

– Как по заказу. – Эрике удалось рассмеяться с рулем в правой руке и прислоненной к корме спиной. – Я считаю себя в целом неплохим лоцманом, но все еще чувствую себя неуютно в открытом море.

– Терпеть его не могу… – Луиза прикрыла глаза и подняла лицо к небу.

– Как родители отнеслись к твоему возвращению на остров?

– Разумеется, они недовольны, – ответила она, не глядя на Эрику. – После всех этих публикаций… Они хотели забрать меня с собой, в Сконе.

– Но ты туда не хочешь?

– Ты же знаешь, какие они…

Луиза криво улыбнулась. Эрика не ответила, но согласилась с ней. Она сама чуть с ума не сошла, пообщавшись с Люссан.

– Как Хеннинг? – Эрике приходилось кричать, чтобы Луиза услышала ее сквозь шум воды.

– Ему ничего не нужно, кроме Нобелевской премии.

– Наверное, это ужасно, когда ты почти получил желаемое, а тебя отталкивают…

– Да. Ужасно. – Луиза все еще стояла с закрытыми глазами.

– Элизабет плевать на премию. Мальчики были для нее всем.

Голос Луизы изменился и стал глухим. Она встряхнулась и сложила руки на груди в оборонительном жесте.

– Элизабет всегда и во всем поддерживала Хеннинга. Лично я никогда не могла взять в толк, зачем она это делала. Он был никем, когда они встретились. Нищий, никому не известный писатель с кипой весьма посредственных рассказов. А она была дочерью и наследницей одной из самых богатых и влиятельных издательских семей Швеции. Ответ на вопрос, зачем она ему понадобилась, для меня очевиден.