Кукушонок

Сейчас проблеме нетерпимости к транссексуалам придается куда более серьезное значение, но и в 1980-е это происшествие должно было попасть на первые полосы всех крупных газет.

И все же сидеть над бумагами Франка было приятно. Эрика чувствовала легкое головокружение после двух чашек кофе и не без труда заставила себя сосредоточиться. Патрик до сих пор не объявлялся, но телефон лежал рядом включенный, чтобы Эрика могла слышать, когда он наконец соберется позвонить или написать.

Она начала с того, что внимательно прочитала каждую страницу, чтобы иметь общее представление.

Потом достала блокнот и ручку и стала делать заметки, которые могли пригодиться при дальнейшем поиске информации. Прежде всего, записала имя и фамилию следователя, который, по словам Франка, умер. Должны были остаться коллеги или другие люди, которые его знали. Затем отметила имя, данное Лоле при рождении. Что-то неправильное было в том, что оно попало в печать. Имя того, кем Лола не хотела быть. Она была Лолой, а не Ларсом Кристером Берггреном, как писали в одной газете. Эрика пообещала Лоле использовать это имя только при крайней необходимости, даже в мыслях. Записала идентификационный номер Лолы и девочки. Юлии Берггрен было шесть лет, когда она умерла.

Прилагался отчет о вскрытии. Причины смерти папы и девочки различны. Лола умерла от двух выстрелов в голову, девочка – от удушения. В легких Лолы не оказалось дыма, потому что к тому времени, когда разгорелся пожар, она была мертва. Девочка задохнулась в дыму.

Прилагались отдельные фотографии с места преступления, но качество изображений оставляло желать много лучшего. Не в последнюю очередь из-за дыма, которым была окутана квартира.

Да и тела обуглились так, что трудно было что-либо разглядеть. Лола лежала на кухонном полу возле плиты, а девочку нашли в большом сундуке американской модели в гостиной – вот и всё, что Эрика смогла понять из фотографий и протокола.

Орудие убийства так и не было найдено. Эрика прокручивала в голове разные сценарии произошедшего. Что-то подсказывало ей, что у преступника были личные причины свести счеты с Лолой. Попытка в самом начале представить себе, как все было, нередко помогала Эрике взять правильное направление расследования в дальнейшем.

Если что-то не складывалось, всегда можно было вернуться и пересмотреть.

Эрика продолжала отмечать детали в блокноте. Теперь она знала адрес – неподалеку от дома, где сама жила когда-то в Стокгольме. Но при этом никогда не слышала о пожаре в этом месте.

Опрошенные в качестве свидетелей соседи тоже ничем не помогли, но Эрика все же записала их имена. Существует масса причин, мешающих человеку открыться сразу. Многие из них устраняются разрушительным действием времени.