Куплю тебя за миллион

— Ты трогаешь только мои брюки, Анна-Мария. До члена тебе ещё только предстоит добраться.

Инстинкты берут верх над разумом. Пальцы расстёгивают ремень. На этот раз без промедлений и досадных помех. Аккуратно отцепив пальцы Марианны, расстёгиваю ширинку.

Марианна широко раскрытыми глазами смотрит на мой стояк, которым едва трусы на клочки не рвёт.

— Он такой… огромный! Офигеть! Ты меня им убьёшь!

— Потрогай его, грязная девочка.

— Я грязная?! Это ты хочешь… Всякого грязного!

Марианна краснеет, отводит взгляд в сторону, но потом всё равно исподтишка поглядывает на мой член и легонько облизывает кончиком языка свои губы.

Какие у неё губки, просто атас…

Какие у меня на них грязные планы — за такое посадить можно!

Вижу, как глаза Марианныы заинтересованно сверкают.

— А ты? Не хочешь? — прищуриваюсь, глядя на неё.

— Так, как этого хочешь ты, не хочу, — говорит заумно.

Я вроде не тупой, но в этот миг меня немного переклинивает. Я забираюсь на кровать и ложусь на бок рядом с Марианной, подперев голову.

Секунду назад был готов мелкую бесявку на клочки порвать, а сейчас любуюсь её лицом, за миг покрывшимся алым румянцем, полыхающим на щеках.

Смотрю пристально и не пропускаю ничего. В особенности того, как туго торчат вишнёвые сосочки, и по светлой коже бегут острые мурашки.

Марианна издаёт рваный вздох и судорожно натягивает на себя простынь.

— Тебе холодно? Хочешь согрею?

— Мне холодно. От твоего взгляда и наплевательского отношения холодно, — выдыхает, глядя на мои губы.

Они словно нарочно начинают чесаться от желания поцеловать Марианну.

— Сними простыню. Я хочу на тебя смотреть.

— Я же не тяну на миллион, зачем мной любоваться?!

— Заткни свой ротик, пока я его чем-нибудь другим не заткнул.

— Так странно… — взмахивает пышными ресницами в мою сторону и отводит взгляд. — Когда этот мерзкий мамонт сказал такую же фразу, почти один в один, мне стало гадко и страшно. Такая мерзость, которая прилипла к коже и даже твою рубашку испачкала…

Пальцы сами стискиваются в кулаки.

Отец сделал всё по-своему. Значит, и я могу нарушить правила игры.

Дениса я знаю. Один из самых неприятных типов из охраны отца. Он позволил себе лишнее, обидел Марианну.

Я этого так не оставлю.

Он поплатится за каждую слезинку моей проблемной девочки. За каждую секунду пережитого ею страха…

— Но… — продолжает Марианна, коротко мазнув взглядом по моему лицу.

Взгляд у неё какой-то до невозможности лучистый и искрящийся, заставляющий всё тело гореть.

— Но что? — спрашиваю.

Стыдно признаться, от этого короткого «но» и ожидания, что же за ним последует, яйца поджимаются кверху и сердце даёт кратковременный сбой.

Опять не договаривает.

— Ну же, скажи, — прошу.