Куплю тебя за миллион

Нажимая и лаская его, Бекетов выкручивает мою чувствительность на максимум и, кажется, искренне, наслаждается тем, как я отзываюсь на его прикосновения.

Его ласка проникновенная и острая. Он словно чистый глоток вожделения. Остатки разумных мыслей сгорают в вихре страсти.

— Умница… Ещё, — постанывает в мой рот Бекетов и отрывается от губ.

Они сильно припухли от жадных поцелуев и горят.

— Ты быстро учишься. Мне понравились твои милые поцелуйчики…

Его льдистый взгляд искрится.

Бекетов сдвигается ниже, совсем немного, чтобы накрыть ртом тугой сосок и втянуть его в плен горячего, влажного рта…

Ещё один укол возбуждения.

Прямиком в вены, лишая контроля над телом, плавящегося от взрослых игр.

Мужчина посасывает тугую вершинку, катая на языке. То отпускает, то снова пленяет, жадно и безжалостно.

Он переключается с одного соска на другой и, пока забавляется, второй рукой жадно мнёт свободную грудь.

Я царапаю кожу его головы, запустив пальцы в короткие светлые волосы.

В голове мелькает мысль — очень порочная.

Чтобы он опустился ещё ниже.

Чтобы пристроился там, совсем низко, где сейчас порхают по изнывающему местечку его сильные пальцы…

Хочу почувствовать его губы и язык.

— Шалунья, — говорит хрипло, оторвавшись на миг от моей груди.

Смотрит на меня невероятно довольно и обдувает жарким дыханием торчащий сосок. Медленно и дразняще бьёт языком по самому кончику.

Запускает электричество прямиком по венам.

— Я знаю, о чём ты подумала. Хочешь куни.

Вздрагиваю. Краснею.

Нельзя же так. Говорить. Пошло и дерзко.

Это слишком. Горячо.

— Я… Я не хочу. Даже не думала, — вру, краснея до кончиков волос.

— Хочешь-хочешь. Я прочитал это в твоих глазах. И здесь тоже…

Бекетов показывает мне свои пальцы, блестящие от влаги.

— Стоило тебе только подумать и сразу же потекла сильнее…

Он растирает между подушечек пальцев мою смазку и подносит к лицу. Близко-близко.

— Сладко пахнешь. Как крем-брюле.

Ухмыльнувшись, Бекетов медленно облизывает свои пальцы и втягивает в рот сразу два, смотря при этом мне в лицо.

И господи… У меня такое впечатление, что я могу лишиться девственности только от его взгляда. Порочного и глубокого.

Как будто Бекетов не пальцы облизывает, а меня между ног так своим языком и губами дразнит.

Я начинаю дрожать ещё сильнее. Возбуждение становится слишком сильным.

Оно бьёт набатом в самом низу живота, порождая смерч похоти.

— Хочешь, — констатирует факт.

— Ты слишком самоуверен.

Голос словно чужой. Низкий и бархатный. Иной.

Неужели это говорю я?!

Или Бекетову просто мастерски удаётся вытаскивать на свет все самые тёмные и порочные желания?!

— Я прекрасно знаю. И себя, и тебя.