Лайриэйль Лайвджой

Не знаю!!! Я чувствовал, кожей ощущал неправильность, но из-за того, что в моей прежней, спокойной, мать вашу, счастливой жизни таких зрелищ не предусматривалось, мозг вообще отказывался верить в реальность происходящего.

А потом кошмар кончился, разлетелся осколками, словно разбитый всего несколькими словами, сказанными тем самым, знакомым до боли, лениво-насмешливым тоном. И как-то сразу стали реальными звуки, запахи… Все еще страшные чуть ли не до мокрых штанов, но уже настоящие, а не отдающие бредом сумасшедшего. Меня замутило от запаха крови, от ее вида, но это были уже мелочи, потому что в мире нереальности и бреда появился якорь, основа, то, что не даст мне сойти с ума.

Я вцепился в нее из последних сил, и в этот момент мне было наплевать на все, я знал, верил, что она спасет меня из этого ужаса. Потому что… потому что я идиот, который под самым носом не замечал очевидных вещей. Сколько раз белобрысая скотина шипел мне, что я везунчик, что меня невозможно балуют, что… А я только фыркал и злился. Нашел счастье, мать его! Любовь госпожи, ага, как же, ремнем! Идиот…

Я же всерьез считал, что меня «истязают», а я героически не сдаюсь.

Я не слышал намеков на то, что меня, по сути, гладят, а не бьют, и вообще, обращаются, как с хрустальной статуэткой, бережно и нежно. Ну не совмещалась у меня в голове нежность и ремень!

И только вздрагивая каждый раз, когда в спину этого парня, уже и так изрезанного в кровь, до мяса, впивалась плеть, заставляя его выгибаться от боли, хрипло стонать и всхлипывать, начал понимать, какой же я самоуверенный идиот. Решил, что умнее и круче всех, что меня никто и никогда не сломает, не превратит в такое вот, как белобрысый, «мазохистское ничтожество»!

Ага, супермен… Да мне одного этого зрелища хватило для того, чтобы понять: я ни фига не герой, и если со мной попробуют сделать хоть часть из показанного, буду готов на все, даже на… что? не знаю.

Но мне очень страшно. Так страшно, как еще ни разу в жизни не было, даже на этой трижды проклятой Венге.

Она пришла и забрала меня из этого ужастика в свою еще утром ненавистную комнату, а теперь желанное убежище, знакомое и почти… безопасное? Господи, я понимаю, что это полное сумасшествие, но пусть она сейчас меня лучше выпорет этим своим ремнем, чем выставит за дверь!

Как только спектакль закончился, «благодарные зрители» рассосались в момент.

В зале остались только я, Дийк, Ийвейс и мой новый зверек, Бэйладэ. Зачем он мне был нужен, непонятно, но оставлять его бесхозным и с целым языком было опасно. А продавать… наверное, все же уже поздно. Мало кто способен оценить красоту скарификации.

Я вновь прошлась губкой, вымоченной в специальном растворе, по телу, смывая остатки крови.