Лайриэйль Лайвджой

Время тянулось, как резиновое, напряжение нарастало. Наконец мелкая шевельнулась, подняла голову. Глаза серьезные.

- И как зовут мое Сокровище?

Облегчение накатило волной. Конечно, она не откажется от меня. Не раз же давала понять, что, наоборот, всегда готова помочь мне все вспомнить. Я справился сам. Ептить, я даже свою должность на корабле вспомнил!

- Дамиан Эйсер. Навигатор и связист для военных кораблей, офицер ЗГТ.

- Дамиан... Да-ми-ан... - мелкая словно пробовала мое имя на вкус, произнося его на разные лады, растягивая гласные. - Красивое имя.

Ну вот, вердикт вынесен.

Вполне в духе женской логики, ептить! Красивое имя… Нет, чтобы спросить что такое «ЗГТ». А ведь это шпион среди своих, по сути. Шифрование, кодирование, засекречивание информации. Отслеживание, чтобы никто не нарушал государственную тайну. Да, ЗГТ - защита государственной тайны. И у нас закладывается несколько реакций на попытки ментального вторжения в мозг. Одна из них - потеря памяти при потенциальной угрозе раскрытия. Это не Венга поставила мне блок. Меня запрограммировали перед первым… и последним полетом.

Ептить, что такое не везет и как с ним бороться?! Девушка отказала, в первым же полете был захвачен - целенаправленная атака на военный корабль.

Бандитам нужен был я. Вернее - офицер ЗГТ. Они же не знали, что мальчишка двадцати лет от роду, это и есть тот, кого они ищут! Венговки, по сути, спасли меня, забрав себе. Не они были организаторами этого нападения. Их наняли скрыть улики, выдать организованный захват за случайное нападение. Я знал что-то важное, что стоило жизни или свободы всем остальным членам команды. Что же?!

А мелкую волновали совсем другие вопросы. Она немного отстранилась, но только для того, чтобы удобнее было заглядывать мне в лицо.

Посмотрела внимательно, словно выискивая что-то.

- Дамиан Эйсер, - имя она произнесла очень четко и правильно, даже без венговского акцента. - Ты - мой?

Я задумался. Во мне словно поселилось два разных человека. Возвратившийся Дамиан, молоденький и наивный, категорически возражал против такой формулировки вопроса. Это Лайри была моя! А вот выросший и повзрослевший Найс, даже не задумываясь, кивнул:

- Конечно, я твой! - и прикоснулся губами к еще пахнущей шампунем макушке.

В любви, как в математике, от перемены мест слагаемых сумма не меняется.

Если я ее, значит и она моя. И наоборот. Иначе это уже не любовь.

Лайри вдруг резко выдохнула и словно обмякла в моих руках, и только теперь я понял, что все это время она, словно сжатая пружина, ждала чего-то, чего. Боялась? Мелкая?

- Значит и я твоя, - без тени сомнения выговорило это чудо и улыбнулось. Такая сияющая была эта улыбка, столько в ней было облегчения и нежности! - Это самое главное. Со всем остальным разберемся.

Слова я, конечно, тоже слушала.