Лайриэйль Лайвджой

Нийк внимательно проследила, как я нажимаю иконку «отправить» и быстро отвела глаза. Но заметить злобно торжествующий проблеск я успела.

Ну что же... Ждать больше нечего. Я встала и отошла на пару шагов. Видимо, животное чутье у крысы все же было на высоте. Она вдруг дернулась, впившись в мое лицо расширившимися зрачками.

- Ты меня обманула! Га-а-ади-их-ххр-х...

- Ты меня тоже, - ответила я той, что уже почти меня не слышала.

Досмотрела я все до конца. Еще вечером, вкладывая в руку истукана инъектор с тройной «дозой прощания», я думала, что не стану при этом присутствовать.

Пусть Дийк сам. Но сейчас вдруг поняла: нет, я не буду трусливо прятаться, закрывать глаза и делать вид, что это меня не касается. Это мое решение. Дийк такое же орудие, как инъектор. Убиваю я.

- Прибери здесь все. Чтобы никаких следов не осталось. Тело пока заверни в пленку. Закончишь, отнесешь в аэрошку. Я покажу, куда его сбросить.

И вышла на воздух. Резкий холод прогнал дурноту, стало самую капельку легче. И я осталась стоять у покосившейся стены, бездумно вглядываясь в резкие, черные вершины холмов.

Очнулась от того, что неожиданно заботливые руки накинули мне на плечи куртку.

- Госпожа, вы простудитесь, - удивительно, но на лице у истукана проявилось что-то похожее на искреннее переживание о моем здоровье.

- Спасибо. Ты закончил? Тогда взлетаем.

А потом я смотрела, как большой безжизненно мягкий сверток перекатывается через порог зависшей машины и почти беззвучно падает в темную, сыто чавкнувшую трясину. Смотрела и ни-че-го не чувствовала. Даже услышав торопливый шорох и слабое шлепанье лап, и заметив две длинные тени, лишь со странным холодным удовлетворением уверилась, что к утру от тела не останется даже костей.

А потом мы полетели домой, как всегда, с пересадкой в одном из районов Венгсити, и я опять ничего не чувствовала, только ужасно хотелось спать, и было холодно даже в куртке.

Следующий день тоже выдался «веселым». Когда примчался малек-будильник, я еле оторвалась от подушки. Как мы вчера добрались до дома, я вообще помнила смутно. В памяти остались только пробирающий до самого нутра холод, встревоженное лицо Сокровища и одеяло, под которым я заснула, так и не успев согреться.

Бессонная ночь, уже вторая подряд, не прошла даром. Голова гудела, в ушах мягко позванивало, а буквы в учебнике норовили расползтись из ровных строчек кто куда, как таракашки по столу.

Бабуля укоризненно качала головой, ворчала о том, что я ужасно выгляжу, и уже собиралась прочесть очередную лекцию о пользе временного воздержания. Я спаслась, вовремя переключив ее на предстоящую свадьбу, это же такие заботы и хлопоты! Заодно поныла, что я еще слишком молода, чтобы вешать себе на шею мужа.