Лайриэйль Лайвджой

Причем говорит это голосом моей матери! То…

Самых страшных кошмара было два. Потому что они были вполне реально осуществимыми: то, что мне запретят играть в театре, и то, что меня, как новенького, пустят в гареме по кругу. Но я отодвигал эти страхи как можно глубже, и тогда наружу выползал третий: большая кровать, женские взгляды - и я, совершенно обнаженный…

В Джордане я знал всех преподавательниц, и когда они использовали меня - это был обучающий процесс или наказание, а не… Да, парни много рассказывали про вечеринки, про то, как там все происходит, я готовил себя мысленно к тому, что, когда меня отдадут в мужья, то возможно… Возможно.

Хотя очень бы не хотелось. Мужей, которых таскают на вечеринки, обычно не сильно ценят. А мне бы хотелось, чтобы моя жена меня ценила. Я готов был отдаться ей весь, полностью, душой и телом. На самом деле я уже отдался… Но мне бы так хотелось надеяться на то, что и она будет относиться ко мне… ну не так как мать к Юйлайнэ, но близко к этому.

А тут вдруг так неожиданно! «Собери быстро только то, без чего не сможешь прожить до пятнадцатого, ты переезжаешь сегодня».

Я чуть в обморок не упал! А ведь надо было быстро собраться, причем не только буквально, но и мысленно, чтобы продумать, что брать с собой, что не брать. Мне на все про все дали десять минут. Да я за такой короткий срок даже в театр не собирался! А тут к жене! А причесаться? А приготовится? А…

Понятно, что впечатление будет уже не первое, и она меня не раз уже видела и в одежде и… даже без нее. Но это же не повод явиться в свой новый дом в домашнем костюме и взлохмаченным?

Меня всем этим настолько оглушило, что я находился как будто в трансе.

Никакого волнения - только руки слегка тряслись, пока я складывал выбранные вещи в сумку, никакого страха - может быть и к лучшему. И даже радости от того, что перееду к «той самой госпоже» не в день Церемонии, а раньше, не было.

Да и у госпожи Лайриэйль я большой радости от моего появления не увидел. Хотя она же болеет. Мать, когда болеет - злющая. Запирается, вызывает Мийридэ, которому уж скоро шестьдесят исполнится, а он по-прежнему при матери, когда той плохо, а вот Юйку она выставляет. «Чтобы не видел ее слабой», - так Мийридэ объяснял, - «Потому что любит».

Раз меня выставили, значит, госпоже Лайриэйль тоже не хочется, чтобы я ее слабой видел? Наверное, это хороший знак. По крайней мере, мне очень хочется на это надеяться.

Опять же, в гареме моего Дома ко мне относились покровительственно, но пальцем никто без моего желания не трогал, не то что чем-то другим: мать очень уважали. А здесь? Сразу лечь под Чейри и пусть он отдувается? Интересно, как-то у нас разговора не заходило, на каком месте он в иерархии Дома.