Лайриэйль Лайвджой

После чего исчезает окончательно, и я тебе гарантирую, что навсегда, - обе женщины обменялись едва заметными одобрительными улыбками. - Анализ статистики вызовов в дом твоей будущей невестки тоже ничего не дал. Никаких аномалий ни с частотой вызовов, ни с маршрутами. Ферму тоже проверили - аналогично. Жили там некоторое время два наложника, сосланные госпожой за провинности. Бывает. Ее право. Двигаем картинку дальше, - Стейс откусила банан, положила его на стол и сделала рукой движение, как будто перелистывала фотографии на планшете. - Привязать груз конкретно к Хей невозможно.

Единственная накладная, где, предположительно, стояла ее подпись, исчезла. Остальные грузы принимала сотрудница с ее завода, но мы даже не можем утверждать, что это те же самые ящики, которые обнаружены на сданном нам складе. Похожи, да. Но не более того. Так вот, если взять картину в целом и допустить, что всем этим управляла одна юная, но очень перспективная молодая девочка…

- Я прекрасно понимаю твой намек, дорогая, можешь меня не агитировать, - улыбнулась Клау, отставляя бокал в сторону, и усаживаясь капитану Лайвджой на колени.

Эристейсия тоже отставила бокал и отодвинула его подальше. - Именно поэтому вместо того, чтобы активно копать под твою семью, я старательно закрываю глаза, - и Клаусийлия действительно закрыла их, - и молчу о косвенных уликах, - язык Клау нежно пробежался по губам Стейс и та ответила на поцелуй.

Он сам виноват. Не надо было меня провоцировать. А еще точнее - не надо было мне... Хотя, плевать. Все равно я взяла бы его именно так. Этот адский огонь в моих глазах не погасить. Одна мысль о том, что я сейчас буду делать это не с кактусами, не с Найсом или своим новоиспеченным мужем, а с - Чейри! - разжигало пламя не только в глазах.

И мне больше не хотелось быть ни нежной, ни бережной.

Но при этом я все же помнила, что это - Чей, и у него - первый раз. Так что пугать мне откровенно нравилось, но по-настоящему причинять боль желания не было. Ну, только если немного... А еще пить, пить глазами, руками, всей кожей его страх и неловкость, то как он сжимается от одного прикосновения моего пальца к нежному, девственному колечку мышц между двумя упругими ягодицами, и то, как он через силу расслабляется после четкого и достаточно твердого приказа.

Я растягивала его медленно и осторожно, руки действовали мягко, а глаза смотрели с хищным прищуром, и не позволяли отчаянно алому парню опустить свой взгляд. Не отпускали, манили и приказывали, пугали и обещали. И жадно впитывали каждую капельку пота на красивой спине, каждый невольный стон, сначала боли и дискомфорта, потом... дискомфорта и стыда, неловкости от нарастающего возбуждения.