Мафия

— Ступак! — почти выкрикнула вдова. Она ни разу не назвала мужа по имени. — Он словно ополоумел! Говорила ему, умоляла! Никаких пистолетов, автоматов, никакой крови!..

— Расскажите по порядку, — попросил Рунов. — И пожалуйста, спокойно.

— Хорошо, хорошо, — закивала Наталья Егоровна. — Короче, Ступак понял, что на крючке. И решил смотаться. Ну, и лечь на дно…

— А как же дом? — не выдержав, прервала ее Дагурова. — Вернее, дома?.. Этот, в Крыму, и в Подмосковье?

— О чем вы говорите! — отмахнулась вдова. — Того добра, что было на Бородине, хватило бы на сто таких домов.

— Понятно, — кивнула Ольга Арчиловна. — Дальше?

— Было задумано так: Бородина доставят в аэропорт, где его уже ждал санитарный самолет. Потом переправят в одно место…

— Куда именно? — спросил Рунов.

— А вот этого Ступак мне не сказал. — Она приложила руки к груди. — Поверьте, не вру. Знаю только, что встреча с Бородиным должна была состояться через два дня.

— А если бы он скрылся с вашим добром? — спросил Латынис.

— Не скрылся бы, — протянула Наталья Егоровна. — Не посмел бы. Вы не знаете законов их мира: нашли бы из-под земли.

— Ну а вы со Ступаком? — продолжал допрос Рунов.

— Мы должны были сегодня, — она посмотрела на старинные каминные часы и поправилась: — Теперь уже вчера, незаметно скрыться из города. Все шло нормально, но вдруг Ступак услышал, что на хвост «скорой» села милиция. Это подтвердил по рации Хинчук.

— Он тоже был в машине? — уточнил Латынис.

— Ну, конечно. Ему-то и дал муж команду использовать запасной вариант.

— Катер? — спросил Рунов.

— Да, — подтвердила вдова. — Затем кому-то сказал по рации: отшейте легавых. Бить по шинам… Как сейчас помню: именно бить по шинам. Неужели все-таки убили?

— Убили, — сурово сказал Рунов. — Старшего лейтенанта Шировского. Остались двое сирот.

Она покачала головой и продолжала:

— Когда Ступак услышал, что за дело взялись пограничники, совсем озверел…

При этих словах Латынис и генерал незаметно переглянулись.

— Во двор ворвались милиционеры, — рассказывала дальше Ступак. — Муж схватился за автомат. Буду бить гадов, говорит, — она извиняющимся взглядом обвела присутствующих, — простите, это его слова… Буду, говорит, бить до последнего патрона. Отняли у меня все, на что я положил жизнь… — Наталья Егоровна вздохнула. — В сущности, для Ступака ничего в мире не существовало, кроме денег. Он понял, что все потерял.

— И потому застрелился? — спросила Ольга Арчиловна.

— Да, поэтому, — снова вздохнула вдова. — И еще потому, что панически боялся ареста. Никому никогда не позволял говорить в его присутствии о тюрьме, колонии…

— Наталья Егоровна, — снова вступил в разговор Анатолий Филиппович, — вот вы сказали, Ступак узнал, что за дело взялись пограничники.