Мафия

Устраивала сцены: мол, когда была молода и красива, он ее на руках носил, а теперь…

Насчет красоты Надя была права: когда-то манекенщица, а потом художник-модельер Общесоюзного Дома моделей, она действительно сводила с ума мужчин. С рождением второго ребенка неожиданно для себя и для всех располнела и утратила долго сохранявшуюся стройность фигуры. Это было для нее трагедией…

Когда он вошел в свою квартиру со следственным чемоданом в руках, Надя упавшим голосом произнесла:

Игорь Андреевич виновато кивнул и полез к жене с поцелуем.

— Боже ты мой! — отстранилась она. — Сколько можно?

У него заныло в груди: опять будет пилить.

Хорошо, что подкатился косолапо Андрюшка, обхватил отцовские ноги, глядя на него радостно и преданно. Игорь Андреевич поднял сына на руки, поцеловал в пахнущую молоком макушку.

— Но ты же безвыездно проторчал целых полгода почти за Полярным кругом! — не унималась жена.

— А вот теперь в Южноморск, — улыбнулся Чикуров. — Посылают отогреться.

— Радуйся, радуйся, — тяжко вздохнула Надя, обреченно доставая чемодан. — Ну, конечно, есть на ком ездить. Никогда не скажешь «нет». А ведь никому и в голову не приходит, что у тебя семья, ребенок.

— Надя, — попытался оправдаться Чикуров.

— Я уже более сорока лет Надя! — в сердцах выкрикнула она. — А вижу тебя месяц-полтора в году! До каких пор я буду мучиться?

— До моей пенсии. Увы, придется, смириться. Надюша.

— Тебе легко говорить, — расплакалась жена. — Совсем обо мне не думаешь. Что я вижу в жизни? Стирка, уборка, очереди в магазинах! А ночи, что провожу у постели больного Андрея? Вспомни, что ты обещал, умоляя выйти за тебя замуж…

Она уже рыдала навзрыд. Слезы падали на стопку сложенных в чемодан носовых платков, расплываясь в крупные пятна.

Что касается сына, Надя попала в самое чувствительное место. Мальчик на самом деле много болел. Поэтому его не отдавали в ясли и Наде пришлось уйти с работы.

— Я тебя отлично понимаю, — проговорил Чикуров. — Но пойми и ты…

Но на жену не действовали никакие слова. Видя, что мать плачет, Андрюшка тоже распустил губы. Она прижала его к себе, стала успокаивать, успокаиваясь и сама. Собирать остальные вещи пришлось Игорю Андреевичу.

— Не забудь причиндалы для своего хобби, — напомнила вроде бы смирившаяся с неизбежным жена.

Он положил в чемодан пачку листов ватмана, набор цветных карандашей, захлопнул крышку и щелкнул замками.

— Посидим перед дорогой, — предложил Игорь Андреевич.

Надя с притихшим сыном опустилась на их старенький диван, Чикуров примостился рядом, оглядывая на прощание родной дом.

Заграничных гарнитуров они так и не нажили, ковров и хрусталя — тоже, в чем не раз упрекала его Надя. Стены украшали его собственные картины.