Мактуб. Принц Анмара

И не вставлять друг другу палки в колеса. Как ты на это смотришь, Ида? — раздвигая губы в неуверенной улыбке, Леа переводит взгляд с меня на «подружку», пока та задумчиво разливает вино по пустым бокалам, хотя обычно этим занимается прислуга. Длинные расклешённые рукава ее платья слегка касаются краев стекла, что вызывает во мне приступ тошноты и отвращения — мне не очень-то хочется пить что-либо из рук этой дряни. Даже если это вино Джамаль выбирал лично.

— Спасибо, Аида, — Лейла протягивает один из бокалов мне, а я не отрываю внимательного взгляда от Иды, что сразу принимает мой невербальный вызов и с импульсивным рвением опустошает бокал почти залпом со словами: — Что ж, давайте все выпьем за счастье молодых! — честно говоря, не прикоснись она губами к бокалу, я бы не стала пить это вино, да и сейчас нет желания пить псевдо-алкогольный напиток, разрешенный в этой стране. Я принимаю бокал из рук Лейлы, ощущая, как подрагивают приподнятые уголки неестественно натянутой улыбки. Какой-то отвратительный маскарад лицемерия, змеиный круг, в котором я не хочу участвовать. Но как же трудно сдерживать свою стервозную натуру, когда сама находишься в логове, кишащим ядовитыми кобрами.

— Довольна, Лейла? Теперь твоя очередь поздравлять Медину. Или, может, дадим сначала слово невесте? — чуть более спокойным и цивилизованным тоном язвит Ида, по-прежнему пренебрежительно скривив пухлые губы, отчего они мгновенно становятся тонкими.

— Аида, милая, успокойся, пожалуйста. Ты бы себя со стороны видела. Я тебя вообще не узнаю в последнее время, — Леа с искренней заботой дотрагивается до плеча рыжей змеюки, вызывая во мне смутные чувства. Даже жалко ее — слишком девочка мягкотелая, совершенно не замечала все эти годы, как «скромная» Аида незаметными шагами смещала свою «подругу» на второй план в их семейной иерархии. Впрочем, мне плевать. Смотаться бы из этой ядовитой дыры, а точнее столовой, поскорее. И салат с собой прихватить — вкусный.

— Я не могу успокоиться, Леа! Не мо-гу! — ударяет кулаком девушка, сметая на пол одну из тарелок, окончательно выходя из себя. Нас с Лейлой одновременно передергивает от мерзкого звука, расставившего акценты в яростных стенаниях Аиды.

— Что за Шайтан в тебя вселился… — глаза Лейлы округляются от ужаса, когда она убирает остальные тарелки от Аиды, стараясь уберечь марокканскую глину, из которой они сделаны.

— Ты совсем ослепла, Лейла. Не видишь, куда нас она приведет, если позволим ей. делать все, что захочется! Мы на улице с тобой останемся, понимаешь? Униженные и брошенные разведенки. неужели ты не хочешь бороться за нашего Джамаль-джана?

— Его выбор уже сделан. Я сама видела, как он смотрел на нее вчера перед муллой и свидетелями.