Менталист. Эмансипация

Перенять хотя бы район нижнего города, это задача, которую я не потяну один, учитывая, что буду учиться в академии.

Как бы иронично ни звучало, но это те немногие люди, которым я мог верить, с трудом, но мог. Всё таки мы не так давно знакомы, но круговерть произошедшего форсировала события.

Справа была высокая гора с белой шапкой на макушке и ниточкой спускающейся горной реки. Слева — лес, частоколом вставший до конца горизонта. Позади — замок, некогда принадлежавший князю Калинину, ставший началом той болезни, которая распространяется сейчас по миру.

В сложившейся картине не было места только одному явлению. Мерцающей арке портала, что висела в воздухе на высоте метра. Окно перехода было стабильным, но чуть дрожало. На его поверхности разверзлась какая-то синяя субстанция, меняющая оттенок от ярко-синего до ослепительно белого.

Стоящие за спиной князя бойцы напряглись. Никому не нравилось находиться так близко к другому измерению. Казалось, еще секунда — и плёнка перехода лопнет, выбрасывая в этот мир волну тварей.

Но окна были статичны, они всегда оставались на одном месте. Ровно пять окон, разбросанных по всему лугу, что приютился между горой, холмом и лесом.

Князь вздохнул, потрепав по плечу стоящего рядом приемника. Андрей благодарно улыбнулся. Хоть что-то вызвало на его лице цвет и эмоции, а то в последнее время он был бледный, словно мертвец. Стоящий рядом сотник Мур скривился, видя нервозность парня.

Константин покачал головой, сокрушаясь.

Все через это проходят. Какая-то неведомая этому миру сила дремлет там, за плёнкой перехода. Она позволяет стабилизировать ядро силы. Эта реальность, что вторглась в Земную, оставляла шрамы на одарённых, заставляя их кровоточить, а в день совершеннолетия закрывала их. Возможно, это новый мировой порядок, и другой жизни уже не будет, но так хотелось верить в лучшее.

Константин сам когда-то проходил испытание.

Долгая подготовка, а затем окно перехода. Стоящий рядом отец, коротко отдающий последние распоряжения. Князь всегда был примером для окружающих, сильный и независимый, словно скала в море. Он стал таким благодаря отцу, хоть и не одобряя такого подхода. Что стоило тогда сказать напутствие, потрепать по плечу, как он сделал только что.

А может, отец знал? Знал, что в противном случае Константин не станет тем, кем он его делал? Огненным князем, двуединым, главой одного из четырёх крупнейших кланов. Называть их великими он отвык. Величие в людях, но последнее время Константин не видел его в ком бы то ни было.

Он хотел быть проводником для своего сына, стать его опорой. Но, увы, судьба распорядилась иначе. Вины Фёдора в этом не было, он родился без шанса на будущее, как тикающий механизм, который рано или поздно встанет.