Менталист. Эмансипация

Стенки разметало дуновением моей воли, что вымыла из организма все лишние мысли. Менталисты отлично себя контролируют, наверное, поэтому я так редко задействовал дар. Если уж погибать так с музыкой, а не в гордой тишине, отмеряя линейкой каждый затопленный сантиметр судна. От осознания близкой кончины меня тошнит. Но в данный момент вопрос жизни и смерти стоит настолько остро, что я чувствую ужас.

Нас пугает то, что мы не понимаем? Нет, я считаю, нас пугает возможный вариант, в котором мы не справимся.

Распустив розу дара, присмотрелся к её лепесткам.

Ментал как и всегда выпирал ярчайшим язычком пламени, на нём-то я и сосредоточился. Вокруг меня в воздух взвилась мельчайшая каменная пыль. Коррозия расслоила асфальт, растения пробили его, оставляя нужные мне фрагменты.

На большее без сущности я не могу рассчитывать.

Изредка из убитых воинов легионов выпадали сферы таланта, хранящие сущность или энергию павшего. Сферы находили владельцев, которые подчиняли сущность себе. Мне не удалось подчинить сущность. В день инициации я старался как мог, но дух бежал, напоследок выжигая мне энергетические каналы.

Но за прошедшее время я научился кое-чему.

Частицы вокруг стали набирать ход, формируясь в еле заметные плети. Если нельзя поднять более тяжёлый булыжник, нужно удержать много маленьких, не по отдельности конечно же, а в общем, будто сметённый совком мусор.

Ментально одарённый маг на моём месте смог бы показать намного больше. С подчинённой сущностью он способен заставить камни размером с мою голову подняться в воздух. Сколько, на каком расстоянии? Зависит от контроля. Но уже одно — это не маленькое преимущество. Разогнать булыжник весом в десять килограмм и заставить его лететь в нужную сторону, гарантированная смерть для большинства врагов.

Лента каменного крошева крутилась вокруг меня, когда я шёл в сторону леса. Уж слишком неуютно мне было на открытом пространстве, казалось, что из леса за мной наблюдают.

Но зачем идти в лес, если интуиция говорит о шпионе?

Наверное, это банальные инстинкты, которые оценили мои шансы выживания в лесу больше, чем на всеми просматриваемом пятачке.

Войдя под сень изуродованных чёрных деревьев, я не почувствовал ожидаемого успокоение. Наоборот, моя интуиция начала подтачивать моё нутро, сигнализируя об опасности.

Под ногами странный пепел, грязно серый, ноги порою утопают в нём по самые щиколотки. Чувство чужого внимания не пропало. Оно только усилилось, стоило мне войти в лес.

Стараясь заглушить тревогу, стал быстро переставлять ноги, удаляясь от проклятого пятачка.

Идти по своеобразному серпантину было сложно. Через десяток минут я тяжело дышал, с трудом растягивая ворот рубахи.