Мой бывший враг (СИ)

Однако я ведь прекрасно видела, что Дима стал слишком замкнутым. Да мы практически перестали общаться!

– Привет. Чем занимался?

– Что на ужин приготовить?

Вот примерно и весь наш диалог в последнее время.

Я приходила вечером домой, отсидев пары и отработав свои полсмены, подчас еле живая. И была только рада помолчать после клиники, где в течение четырех часов у меня практически рот не закрывался (приходилось постоянно разговаривать с коллегами, улыбаться и любезничать с клиентами, среди которых попадались порой и хамы).

Вечером мне нужна была тишина. А что было нужно Димке – я не знала, а сам он никогда не говорил.

В те дни, когда мне не надо было идти на работу, я звала его прогуляться. Он всегда соглашался, но разговор у нас всё равно не клеился. Я ещё поначалу ему что-то рассказывала – про универ, про Веркины страдания из-за Шаламова, про работу, про клиентов, про Олесю, с которой мы успели сдружиться. Дима слушал, конечно, но как-то отстраненно, будто из вежливости. Лишь раз спросил про Руслана. Я заверила Димку, что он просто наш босс и он такой со всеми – участливый, веселый, добрый. И что вообще несказанно повезло мне попасть на эту замечательную работу.

Честно, будь я на месте Димки, то устроила бы сама себе допрос с пристрастием за тот поздний звонок, но он больше ни о чем не спрашивал. Ни про Руслана, ни про кого-либо ещё.

Потом я подумала: может, ему не слишком приятно. Всё-таки у меня там жизнь кипит, а он как бы за бортом, почти всё время один, ещё и в темноте. Мне стало неловко, словно я перед голодным расписывала, как вкусно поела.

В общем, я тоже стала больше помалкивать. И, гуляя, мы просто брели под руку и думали каждый о своём.

А с началом зимы мы и гулять перестали. Первая неделя декабря выдалась непривычно теплой, и днём снег подтаивал, даже ручьи текли, но зато вечером вся эта слякоть превращалась в каток. Тут и зрячему – один неосторожный шаг и ты лежишь, распластанный на льду.

Я вот так себе копчик зашибла, когда вечером возвращалась с работы. Еле поднялась и до дома с трудом доползла. Потом боль утихла, но стоило посидеть и потом встать, как тут же простреливало так, что в глазах меркло. Руслан это заметил, он как раз заезжал в клинику. И прямо настоял, чтобы я отправилась к травмпункт. Предлагал отвезти, но я дала слово, что сама схожу.

– Иди тогда сейчас, – не отставал он. – Вдруг перелом. Потом аукнется. Давай-давай, Надежда тут и без тебя справится.

В тот день мы работали на пару с Надей. Она тоже обучала меня всему на первых парах. Мы, в общем-то, ладили, но я больше любила, когда мои смены совпадали с Олесей.

Олеся не строила из себя важную птицу, как Надя поначалу. Она сразу общалась со мной, как с подругой. Один раз я крупно накосячила. Записала клиента не на тот день.