Мой бывший враг (СИ)

Забьет на собственную жизнь, но будет тянуть эту лямку. В смысле, меня… ущербного.

Только от этого становилось ещё хуже. Я понимал, что она меня жалела. Жалость сквозила во всем, в словах, в поступках, извинениях. И врала про этого Руслана, потому что жалела. И эта жалость угнетала и унижала. Хотя с этим я бы мог справиться, как привык к темноте.

Однако невыносимее всего было осознавать, что я для нее обуза, что отравляю ей жизнь. Она ведь и не жила по-настоящему. Училась, работала, ещё и ухаживала за мной. Я чувствовал, какой измотанной она была. Приходила поздно и такая уставшая, что даже говорила еле-еле. Вяло, потухшим голосом.

Я, как мог, конечно, помогал, что-то делал по дому, но мог ничтожно мало. Для меня даже что-то найти в ее доме становилось целой задачей. Да и помощь моя оборачивалась часто вредом. Вечно я что-то ронял, ломал, разбивал.

Один раз нечаянно смахнул и раздавил какую-то вещицу, видимо, очень для неё ценную. Таня даже не сказала, что это было. Она лишь вскрикнула: «Стой!». Но под ногой уже хрустнуло. Она кинулась собирать, а потом полчаса плакала в ванной, включив воду, чтобы я не слышал. Но, по иронии судьбы, слышать я стал как сова. Каждый шорох, каждый самый тихий звук теперь улавливал. Впрочем, я читал когда-то, что организм всегда компенсирует потерю одного рецептора усилением другого.

Вот я и слышал, как она горько рыдала из-за меня, и проклинал собственную ничтожность. Еще хуже было оттого, что она ни словом меня не упрекнула. Вышла из ванной и с деланной легкостью сообщила, что ничего страшного, это был пустяк, не о чем и говорить. Короче, опять меня пожалела. А лучше бы всё высказала…

Каждый день я думал о том, что лишаю её нормальной жизни, но не представлял себе, как самому без неё жить… Наверное, если бы не этот эгоизм, я смог бы уйти раньше. И не было бы той страшной ночи, когда я слушал откровения её подруги: он – обуза, Руслан сделал бы тебя счастливой…

Как же я ненавидел себя за эту немощь, но еще больше – за слабость. И понял, что раз люблю, то должен отпустить её. Не ломать ей жизнь, не утягивать в болото, где оказался сам.

Как же тяжело, просто невыносимо, было от неё отказаться. Да и Таня сама, своими словами и слезами, рвала душу в клочья. Сам не знаю, как пережил тот день, когда приехал домой после нашего разговора. Мне казалось, что я убил и её, и себя. Потом думал, конечно, о том, что это сейчас так плохо, потому что рвать всегда больно. Но теперь она свободна. Она сможет жить полноценной жизнью, сможет быть счастлива с тем, кто её достоин…

В тот же день или на следующий – у меня все дни слились в одну сплошную черную полосу – позвонили из реабилитационного центра. Сообщили, что у них какие-то предновогодние скидки для клиентов, если я вдруг захочу продолжить у них лечение.