Моя до полуночи

В комнате было почти темно, но Амелия различила силуэты двух людей. Меррипен лежал на боку. Некогда сильное тело как-то съежилось. А рядом с ним лежала спящая Уин – полностью одетая, в домашнем платье с юбками до пят. Вряд ли такое хрупкое существо могло защитить гиганта Меррипена, но казалось, будто Уин и вправду его охраняет.

Амелия смотрела на них и понимала больше, чем могла бы выразить словами. Даже во сне положение их тел говорило одновременно о любви и о сдержанности.

Потом Амелия увидела, что глаза сестры открыты. Уин не пошевелилась, не произнесла ни звука. Выражение ее лица было таким серьезным, будто она старалась запомнить каждую секунду с ним.

Сострадание и печаль захлестнули Амелию. Она оторвала взгляд от глаз сестры и тихо вышла из комнаты.

Она чуть было не сбила с ног Поппи, которая тоже шла в комнату Меррипена.

– Как он? – спросила она. Амелии было трудно говорить.

– Плохо. Он спит. Пойдем на кухню и поставим чайник.

– Амелия, мне всю ночь снился Лео. Я проснулась от кошмара.

– Ты думаешь… он что-то с собой сделал?

– Надеюсь, что нет. Но такое возможно, Поппи, и мы должны быть готовы к худшему, но верить в лучшее, – добавила Амелия.

– Да, – прошептала Поппи. – Я тоже так думаю. – Она вздохнула. – Бедная Беатрикс.

– Почему ты это говоришь?

– Она еще ребенок, а уже многих потеряла… Папу, маму, а сейчас, может быть, Меррипена и Лео.

– Мы еще не потеряли Меррипена и Лео.

– Это будет чудом, если нам удастся спасти кого-нибудь из них, Амелия.

– Ты всегда такая веселая по утрам. – Амелия сжала руку Поппи. Стараясь не обращать внимания на чувство безнадежности, холодящее ей грудь, она твердо сказала: – Еще рано сдаваться, Поппи. Не будем терять надежды.

Когда сестры спустились в холл, Поппи сказала с легким раздражением:

– Амелия, у тебя никогда не возникает желания броситься на пол и зареветь?

Амелия вздохнула. Сейчас у нее было как раз такое желание. Но она не могла позволить себе такую роскошь, как слезы.

– Нет. Слезами горю не поможешь.

– И тебе не хочется прислониться к сильному плечу?

– Ничье плечо мне не нужно. У меня своих два – и совсем не плохих.

– Но это же глупо. Ты же не можешь прислониться к своему плечу.

– Поппи, если ты решила начать день с пререканий… – Амелия осеклась, потому что услышала за стенами дома шум, похожий на стук колес по гравию дорожки. – Господи, кто это мог быть в такую рань?

– Может, доктор? – предположила Поппи.

– Нет, я еще за ним не посылала.

– Может, вернулся лорд Уэстклифф?

– У него вряд ли была причина приехать, особенно в столь ранний час…

Сестры испуганно переглянулись.

– Мы не можем открыть дверь, мы в ночных рубашках.

В холл вошла служанка. Поставив ведро с углем и вытерев руки о передник, она поспешила к массивной двери.