Моя до полуночи

Посудомойки с криками убежали в людскую, экономка ушла в свою комнату, чтобы сочинить возмущенное письмо хозяевам, а дворецкий заявил главному конюху, что если лорд Уэстклифф вынуждает своих людей прислуживать гостям, подобным мистеру Роану, то неплохо было бы поговорить о прибавке жалованья за вредность.

Беатрикс была единственной, кто осмелился остаться на кухне с Кэмом. Она помогала ему смешивать колдовское зелье, а позже сказала своим сестрам, что давить пчел было очень даже забавно, чем вызвала у них естественное отвращение.

Наконец Кэм принес в комнату Меррипена свое варево, действительно похожее на колдовское зелье. Амелия уже ждала его, разложив на столе чистые ножи, ножницы, щипчики, чашу с кипяченой водой и целую стопку стерильных бинтов.

Беатрикс и Поппи были выпровожены из комнаты. Несмотря на их бурные протесты, Уин твердо закрыла перед ними дверь. Она надела на Амелию передник и подошла к кровати Меррипена.

– Пульс слабый и замедленный, – сообщила она, приложив палец к горлу Меррипена.

– Пчелиный яд стимулирует работу сердца, – сказал Кэм, закатывая рукава. – Поверьте мне, через минуту сердце забьется гораздо быстрее.

– Повязку снять? – спросила Амелия.

Пока Амелия и Уин снимали с Меррипена рубашку, Кэм вымыл руки.

Спина Меррипена все еще была мускулистой, хотя он сильно исхудал, ребра выпирали из-под смуглой кожи.

Амелия начала осторожно снимать повязку и вдруг заметила на другом плече Меррипена любопытный рисунок. Приглядевшись, она похолодела.

– Боже мой. – Все, что она могла вымолвить.

– Да, я заметила эту татуировку уже несколько дней тому назад, – сказала Уин. – Странно, что Меррипен никогда о ней не говорил, правда? Недаром он всегда рисовал злых духов и сочинял о них всякие истории, когда был совеем юным мальчиком. Очевидно, рисунок имеет какое-то значение…

– О чем это вы? – спросил Кэм.

– У Меррипена на плече татуировка пуки. – Уин посмотрела на Кэма вопросительно. – До сих пор мы о ней ничего не знали. Рисунок совершенно необычный, я ничего подобного еще никогда не видела. – Она широко открыла глаза, когда Кэм оголил свое предплечье.

На теле Кэма был вытатуирован точь-в-точь такой же черный крылатый конь с желтыми глазами.

Амелия подняла на Кэма вопросительный взгляд, но его лицо осталось непроницаемо.

Кэм побледнел, не в силах оторвать глаз от плеча Меррипена.

– А ты знал кого-либо еще с такой же…

– Нет. – Кэм отступил на шаг. – Господи помилуй!

Он медленно обошел кровать, глядя на неподвижную фигуру Меррипена, словно это было какое-то незнакомое ему доселе экзотическое существо. Потом взял со стола ножницы.

Уин инстинктивно приблизилась к спящему, будто хотела его защитить. Заметив это, Кэм сказал:

– Все в порядке, сестренка.