Моя до полуночи

– Птичка моя, – сказал он, целуя ее в лоб. – Если я буду тебя обнимать, я не удержусь и займусь с тобой любовью. Так что будем спать в разных комнатах и в разных постелях. Только сегодня ночью.

Кэму пришлось три раза намыливаться и три раза ополаскиваться, чтобы избавиться от запаха опиума, впитавшегося в тело и волосы. Вытерев насухо голову и надев черный шелковый халат, он пошел в свою комнату. За окнами гремел гром, сверкали молнии и шумел ливень.

В его комнате горел камин и было тепло и светло. Приглядевшись, он вдруг заметил на кровати под покрывалом маленькую фигуру.

Амелия подняла голову от подушки.

– Я замерзла, – сказала она, будто это было идеальным объяснением ее присутствия.

– Моя постель не более теплая, чем твоя. – Кэм медленно приблизился, пытаясь не чувствовать себя хищником и стараясь не замечать вспыхнувшего в крови жара. Все мускулы напряглись в предвкушении того, что должно было произойти. Он знал, что Амелия от него хотела, и был бы счастлив удовлетворить ее желание.

– Вдвоем нам будет теплее, – сказала Амелия смущенно.

Волосы мисс Хатауэй струились по ночной сорочке до самых бедер. Кэм сел рядом и, осторожно отделив одну блестящую прядь, провел ей по женской груди, по соску и так до самого конца. Амелия задержала дыхание.

А Кэм, сдерживая желание, замер, когда она начала неуверенно гладить покрытые черным шелком его плечи. Поддавшись импульсу, Амелия встала на колени и поцеловала его в ухо, в мочку которого была продернута бриллиантовая серьга.

– Ты не похож ни на одного из мужчин, которых я когда-либо знала, – призналась она. – Я даже во сне такого, как ты, не видела. Ты словно пришел из сказки, написанной на незнакомом языке.

– Надеюсь, что я принц?

– Нет, ты дракон, прекрасный, но грешный. – Ее голос стал задумчивым. – Не представляю себе, как можно жить с тобой обычной жизнью.

Кэм опустил ее на постель.

– Может быть, ты окажешь на меня благотворное влияние. – Нагнувшись, он поцеловал ее в грудь через тонкий муслин сорочки. – А может быть, тебе понравится жить с драконом. – Он взял губами сосок и подождал, пока он затвердел.

– По-моему, это уже случилось. – У Амелии был такой смущенный вид, что он рассмеялся.

– Тогда лежи смирно, а я буду дуть на тебя огнем.

Женщины, с которыми он прежде спал, никогда не надевали таких строгих белых ночных сорочек, но сейчас этот предмет дамского туалета показался ему самым эротичным. Сорочка была вся в мелкую складочку, отделана кружевами и закрывала Амелию полностью – от горла до пят. От вида этой строгой ночной рубашки, похожей на ломкую сахарную глазурь, сердце Кэма забилось в первобытном восторге. Перед сорочки застегивался на ряд обтянутых материей пуговиц, и он испытал истинное наслаждение, расстегивая их.