Моя до полуночи

Когда Кэм снял со своего мизинца кольцо и надел ей на палец, дыхание у Амелии перехватило от восторга.

– Сегодня ночью я наконец поняла, чем для Лео была потеря Лоры. Он как-то сказал, что я его не пойму, потому что никогда не любила никого так сильно, как он. Он был прав. А сейчас… Я вдруг поняла, о чем буду думать в последнюю минуту своей жизни.

– О чем же, любовь моя?

– Я бы… Я бы стала молить Бога послать мне хотя бы еще один день с тобой. Хотя бы день…

– В этом нет необходимости, – нежно уверил ее Кэм. – Мы проведем вместе по крайней мере десять или пятнадцать тысяч счастливых дней.

– Я не хочу оставаться без тебя даже на час.

Кэм обнял ладонями ее лицо и увидел в больших усталых глазах слезы.

– Так мы будем жить во грехе, любовь моя, или ты наконец согласишься выйти за меня замуж?

– Да, я выйду за тебя. Хотя… я не могу обещать, что буду во всем тебя слушаться.

– С этим мы как-нибудь справимся. Если ты пообещаешь, что будешь по крайней мере любить меня.

Она обхватила пальцами его запястья и почувствовала сильный ровный пульс.

– Я люблю тебя, Кэм. Ты…

– Я тоже тебя люблю.

– …моя судьба. Все, о чем я мечтала.

Кэм обнял ее и пробормотал:

Они начали лихорадочно раздевать друг друга. Кэм перевернул Амелию на спину и, обхватив ладонями ее грудь, провел языком по твердым соскам.

Она тихо стонала и безропотно подчинилась ему, когда он опустился на колени и приподнял ее бедра. Не спуская с нее глаз, он гладил пальцами ее чувствительную плоть. Амелия тяжело дышала, судорожно сжимая кулаками скомканную простыню.

Когда его пальцы выскользнули наружу, она хотела запротестовать, но Кэм тут же вошел в нее, заполнив целиком, и начал ритмично, но медленно двигаться.

– Не надо меня дразнить, – пробормотала она. – Я этого не вынесу.

– Любимая, – прошептал Кэм, погладив ее щеку. – Боюсь, что тебе придется.

– Потому что для меня нет большего удовольствия, чем дразнить тебя.

– Останься внутри меня, – молила Амелия хриплым голосом.

Кэм склонился над ней, и ритм его движений ускорился. Он смотрел ей в глаза, наслаждаясь тем, что доставляет ей удовольствие, а потом с громким стоном взорвался внутри ее.

Откинувшись на спину, Кэм пробормотал:

– После свадьбы я, возможно, на какое-то время увезу тебя с собой.

– Куда? – с готовностью спросила она.

– Ты уже нашел свой табор. – Амелия закинула ногу на его бедро. – Он называется Хатауэй.

– Значит, буду искать свой цыганский табор. Прошло слишком много лет, так что пора. Я хочу узнать, жива ли еще моя бабушка. – Он помолчал. – И задать ей несколько вопросов.