Моя до полуночи

– У меня не бывает минут слабости. Таких, во всяком случае.

– Будут! – Его смех обволок ее, как облако дыма. Она не посмела спросить, почему он так в этом уверен. Сбитая с толку, она уставилась на верхнюю пуговицу его жилета. Неужели он с ней флиртует? Нет, скорее издевается, хочет, чтобы она выглядела дурой. А если Амелия и боялась чего-то больше, чем пчел, так это выглядеть дурой.

Собрав в кулак свою гордость, которая грозилась разлететься подобно семенам одуванчика на сильном ветру, она нахмурилась и, кивнув в сторону показавшейся из-за леса крыши, сказала:

– Мы уже почти у моего дома. Дальше я пойду одна. Вы можете передать графу, что доставили меня в целости и сохранности. До свидания, мистер Роан.

Он кивнул, одарил ее своей обычной чарующей улыбкой и стал смотреть, как она уходит. С каждым шагом, увеличивавшим расстояние между ними, Амелия должна была бы чувствовать себя безопаснее, но у нее зародилось неприятное чувство тревоги. И тут она услышала, как Роан что-то пробормотал ей вслед, что-то вроде:

– Однажды в полночь…

Новость о том, что они получили приглашение поужинать в доме лорда и леди Уэстклифф, была встречена домочадцами Амелии по-разному. Поппи и Беатрикс пришли в восторг, Уин, которая все еще не оправилась от путешествия в Гемпшир, вздохнув, смирилась, а Лео был искренне рад предстоящему пиршеству, которое наверняка будет сопровождаться хорошим вином.

Меррипен, однако, наотрез отказался ехать.

– Но ты же член семьи, – уверяла его Амелия, наблюдая за тем, как он прибивает отставшие от стен деревянные панели в одной из комнат. Делал он это с уверенностью настоящего мастера. – Как бы ты ни старался отрицать свою связь с Хатауэями – впрочем, винить тебя за это нельзя, – но факт остается фактом: ты один из нас, и ты поедешь с нами.

Меррипен методично забил еще несколько гвоздей.

– Мое присутствие совсем необязательно.

– Возможно, и необязательно, но ты сможешь хорошо провести время и отдохнуть.

– Нет, не смогу, – с угрюмой уверенностью сказал он, продолжая забивать гвозди.

– Ну почему ты такой упрямый? Если вдруг боишься, что с тобой там будут плохо обращаться, то вспомни, что у лорда Уэстклиффа уже гостит один цыган, стало быть, у него нет никаких предрассудков…

– Я не люблю gadjos.

– Вся моя семья – твоя семья – gadjos. Значит ли это, что ты нас не любишь?

Меррипен не ответил, продолжая стучать молотком. Очень громко.

– Меррипен, ты страшный сноб. И если вечер окажется ужасным, твой долг разделить его с нами.

Меррипен набрал в руку еще гвоздей.

– Это была неплохая ловушка. Но я все равно не пойду.

Примитивный водопровод в Рамзи-Хаусе, плохое освещение и мутные зеркала, в которых мало что отражалось, делали приготовления к визиту в Стоуни-Кросс весьма затруднительными.