Моя до полуночи

Но в отличие от первой шторы эта была отделана не бархатом, а каким-то блестящим волнистым материалом вроде…

Амелия в ужасе застыла. Внутренняя сторона шторы была густо усеяна пчелами. Пчелами. Сотни, нет, тысячи этих насекомых с угрожающим жужжанием забили крыльями, а потом тучей поднялись со снятой шторы. Из щели в стене к ним присоединился еще один огромный рой. И все они, как языки пламени, закружились вокруг парализованной страхом Амелии.

Она почувствовала, как кровь отлила от ее лица.

– Не двигайтесь, – с удивительным спокойствием приказал Роан. – Не отмахивайтесь от них и не бейте.

Она еще никогда не испытывала такого первобытного страха, поднимавшегося из самой глубины ее тела и просачивавшегося сквозь все поры. Уж какой там контроль! Воздух просто кишел пчелами, их становилось все больше и больше.

Такая смерть не особенно приятна, подумала она. Крепко зажмурившись, Амелия заставила себя замереть, хотя каждый мускул был напряжен и вопил о желании бежать. Насекомые кружили вокруг нее, а их крошечные тельца то и дело касались то ее лица, то рук, то плеч.

– Они боятся вас больше, чем вы их, – услышала она голос Роана.

Амелия очень в этом сомневалась.

– По-моему, они не очень-то напуганы, – одними губами прошелестела она. – Они такие злобные.

– Да, они немного раздражены, – согласился Роан, медленно приближаясь к ней. – Возможно, им не нравится ваше платье – они не любят темные цвета. – Он помолчал. – А может быть, они злятся, что вы только что разворошили половину их улья.

– Если все это кажется вам смешным… – Дрожа всем телом, она прикрыла лицо руками.

– Не шевелитесь. Все хорошо. Я с вами.

– Уведите меня отсюда, – прошептала она в отчаянии.

Ее сердце бешено колотилось, руки и ноги дрожали, в голове не было ни одной более или менее связной мысли. Она почувствовала, как он смахнул несколько пчел с ее волос и спины. Потом он обнял ее, и ее щека оказалась прижатой к его плечу.

– Сейчас, милая. Обнимите меня за шею.

Не открывая глаз, она нащупала его шею, и он поднял ее на руки так легко, словно она была ребенком.

Ее ноги оторвались от пола, и она поплыла. Все это было как-то нереально: жужжание и кружение пчел, его мускулистая грудь и крепкие руки, защищавшие ее. У нее мелькнула мысль, что она могла умереть, не окажись он рядом.

Он вел себя так уверенно, без малейшего страха, что даже комок ужаса, застрявший у нее в горле, понемногу начал рассасываться. Амелия расслабилась, уткнувшись лицом в его плечо.

– Некоторые считают, что пчела – священное насекомое, – она почувствовала его теплое дыхание на своей щеке, – потому что они символ переселения душ.

– Я не верю в переселение душ.

– Какая неожиданность. По крайней мере присутствие в вашем доме пчел говорит о том, что грядут хорошие времена.