Мраморный рай

Наркоту, значит… Покупают и продают живой товар…

— Чего? — глухо спросил Сергей из шлема, по-прежнему не решаясь его снять. Он слушал рассеянно, сосредоточившись на накатывающей волнами боли в плече.

— Живой товар, — повторил Макс, ловко огибая валун. — Людей. Мало ли, для каких целей… Мир причудлив… Покупают людоеды, покупают рабовладельцы. Сутенеры… Сутенеры-людоеды… С одним из таких караванов я пришел в город. Людей на продажу у них с собой, правда, не было, зато наркоты — два полных кофра.

— Зачем ты все это мне рассказываешь? — спросил Сергей.

— Если твоего сына не слопают, могут решить толкнуть его караванщикам. Значит, надо отправлять гонцов на караванные трассы, вылавливать дикий караван…

— Если он до сих пор жив, — сказал Сергей.

Его била крупная дрожь. В голове, на самых дальних задворках сознания, бился тонкий испуганный голосок мальчика. Силы убывали. Еще немного — он сядет в снег посреди тропинки и не сумеет подняться. Сергей собрал всю волю, все свои силы в кулак. Давай! Давай! Ты можешь. Ты должен!

— Ждать, пока они созреют продать Дениса, мы не станем, — решительно мотнул он головой.

 — Найдем штольню, спустимся по ней в ближайшую пещеру и будем переходить из одной в другую, пока не найдем сына.

— Или пока нас не завалят, — сказал Макс, деловито кивнув. — Тогда Дениса точно никто не спасет…

Макс задумался. Поглядел по сторонам, снял с плеча рюкзак, порылся в нем, пробормотал:

— О, есть, надо же… Доставай-ка пистоль, Серега.

— И это нам на руку! — удовлетворенно сказал Макс.

Четыре пигмея-дикаря, получив инструкции, покинули пещеру.

Но внутри их оставалось еще достаточно. Коренастые карлики сновали по пещере, по-прежнему не обращая на Дениса внимания. Тела соплеменников свалили у выхода, так и не решив, как поступить с ними: сожрать или вынести в лес и там похоронить.

Ребенок лежал в углу у стены и смотрел наружу. Там гудел ветер, закручивая снег в тугие косы. Тепло от большого костра слабо доходило в то место, где лежал мальчик; он начал замерзать. Спустя некоторое время один из дикарей, подойдя, резкими ударами ножа, не задев ребенка, рассек тугие веревки.

Но за долгие часы тело затекло настолько, что Денис не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, ощущая, как тысячи маленьких и больших горячих игл вонзаются в него глубоко.

Сородич немедленно и со злобой спросил дикаря, зачем он освободил пленника. Тот ответил, что бежать мальчишка не может, да и некуда ему, а продавать его следует целым, невредимым и здоровым, только в этом случае за него дадут хорошую цену.