Мраморный рай

Некоторым из них даже повезло не встретить на своем пути ни одного зверя — и они слушали, раскрыв рты, истории о разного рода чудовищах и воспринимали их, как сказки. Кого-то приводили с собой и просили оставить караванщики, но такое бывало крайне редко.

Спустя несколько лет после конца старого мира военное руководство Общины было смещено. Во вновь избранный Совет вошли ученый, медик, политик, священник, банкир и литератор. Одного военного, правда, решили все же оставить. Председателем избрали Петра Савельевича — социолога, правозащитника, длительное время возглавлявшего комитет по защите прав беженцев и вынужденных переселенцев.

В день избрания Петру Савельевичу исполнилось шестьдесят девять лет.

Сергей тоже входил в состав Совета, но решающего голоса не имел, а был «наблюдателем от общественности» и выполнял обязанности секретаря на закрытых заседаниях. Кроме того, так уж получилось, что именно ему больше остальных доверял председатель, или, как его прозвали в колонии, Верховный. И эта близость Сергея к Верховному порядком раздражала остальных членов Совета.

До того, как забиться в консервную банку убежища и закупориться в ней навсегда, здешние жители, разумеется, принадлежали к разным социальным слоям, придерживались совершенно непохожих взглядов на жизнь, отличались вкусами и привычками.

А теперь все были одинаковы: без денег, без имущества, без солнца, без будущего. Теперь у них было много общего: крысиная жизнь, несбыточные мечты о возможности дышать ароматами весенней пробуждающейся природы, о купании в прохладной речной воде жарким летом…

Литератор и член Совета Дима сочинял короткие рассказы о любви и жизни людей до Катаклизма.

Писал их от руки в старых тетрадках. Рассказами зачитывалась вся колония, особенно женщины.

Бывший повар из французского ресторана (это он предложил Скрынникову попробовать изготовить шоколад — и ведь получилось же!) первые несколько лет старался удивлять колонистов кулинарными изысками, состряпанными чуть ли не из топора — из безвкусных местных продуктов и отставных консервов… Но потом кем-то из Совета ему было поставлено на вид: не выпендривайся, парень, не до деликатесов сейчас, готовь просто и экономно, шикарных вкусовых качеств никто от тебя не ждет.

Женский парикмахер, оказавшийся в убежище в числе первых, в два счета освоил мужские прически и все эти годы прилежно и аккуратно стрижет всех, кто к нему обращается, в том числе караванщиков… Их-то что стричь — или наголо, или полубокс. Не перед кем красоваться.

В общем, каждый применял в новой жизни все, что знал и умел.

По приспосабливаемости человек даст фору всем остальным животным.

Раз выжили, раз свела судьба — стали выстраивать друг с другом отношения.