Мраморный рай

Сергей не ответил, только крепко сжал ладошку сына. И Денис понял, что своими словами сильно помог молоточкам, разрушающим лед в душе, сердце и голове отца.

…— Ну, насчет этой Дины сказать пока ничего не могу — мне ее нужно как минимум осмотреть, поговорить, а она вряд ли согласится откровенничать, — сказал Хирург. — Что же касается тебя… Ничего утешительного. Ты ж не барышня, чтобы мне тебя успокаивать. Судя по результатам анализов, ситуация ухудшается. Не так стремительно, как у… Полины, земля ей пухом, но все-таки…

— Короче, — сказал Сергей. — Сколько у меня времени — честно?

— С точностью до недели не скажу… Месяца два есть, может быть, три.

У Сергея, только-только начавшего оттаивать, появилось ощущение, что внутрь насыпали ведро колотого льда, и лед этот начал колоть краями кубиков, понемногу замораживая душу вновь.

Дело за малым: покорное ожидание смерти.

Ожидание избавления и встречи с Полиной. Летним ласковым днем. В легкой тени фронтона…

Что — Денис? Он здоров и, даст бог, выживет. Закончит школу, начнет работать, обзаведется семьей, займет место отца… Колония, несмотря на скверное руководство — место надежное и может простоять еще много лет.

Денису здесь обязательно найдется место и дело. Даже невеста есть — Лиза, дочь отца Серафима.

За сына можно не волноваться?

Невозможно не волноваться.

— Сегодня заходил Аркадий, лучший друг всех финансистов, — сказал Хирург, внимательно наблюдая за Сергеем, — он просил передать, если увижу тебя: Петр Савельевич очень хочет с тобой переговорить.

— О чем? — спросил Сергей.

— Мне не доложили, — ответил Хирург.

Сергей слушал Петра Савельевича в пол-уха, поглощенный новостью, которой его огорошил Хирург.

Он помнил, что аналогичный срок недавно на очередном обследовании Хирург озвучил Полине. И сколько она после этого прожила?

Как глупо… А сын просил не бросать его — будто знал… как же он, Сергей, подведет теперь единственного родного человека?

Петр Савельевич вдруг замолчал. Сергей постарался сосредоточиться и посмотрел на него.

— Догадываюсь, о чем ты думаешь, — проскрипел Верховный.

Сергея это не удивило: колонисты привыкли, что глава Совета знает все про всех. Так и должно быть: наместник бога в этом крысином царстве должен быть вездесущ, только так можно удержать утлое суденышко на поверхности.

— И помочь не в силах. Будь у нас лекарство… мы не дали бы умереть твоей жене. Но лекарства нет. Для тебя вариант вижу один: быть бойцом до конца, не подвести ни себя, ни память Полины.

— Не в силах… — горько повторил Сергей.

— Когда Аркадий отказался отпустить тебя в Москву, я… Болел. Но сейчас чувствую себя хорошо, и могу сказать: это был безумный план. Один до метро ты бы ни за что не добрался. А в метро… В нем выжить еще сложнее.