Мраморный рай

— Дела… — пробормотал Макс, чувствуя себя окончательно сбитым с толку.

Двое здоровенных аборигенов при полном параде — в плащах из шкур плоргов с болтающимися за плечами черепами, окутанные облаками вони, с дубинами в руках — отконвоировали троих мужчин и мальчика в комнату Тихона.

Помещение было ярко освещено, в нем собралось восемь человек, но оттого, что все они, за исключением хозяина, обладали внушительными габаритами, казалось, что они заполнили просторную комнату целиком.

За креслом, в котором сидел Тихон, стояло двое рослых долинных в плащах из шкур плоргов, имевших невиданный, красноватый оттенок.

Сергей никогда не видел плоргов с подобным оттенком шкуры (он вообще избегал встреч с этими опасными зверьми). Черт их знает, покрасили они эти шкуры или каких-нибудь особенных чудищ отловили, но носили они свои одеяния горделиво, словно генеральские мундиры. Сергей подумал, что эти двое — из высшей иерархии аборигенов. Оба были вооружены — автоматами Макса и Ангина. Черепа плоргов лежали на их плечах и страшными пустыми глазницами пялились на присутствующих.

Остальные пятеро, как понял Сергей, являлись парламентерами пещерных: двое — старшие, трое — охрана.

Мужчины имели не менее внушительные габариты, чем местные, столь же устрашающе пахли, лица их заросли до самых глаз черным жестким, кое у кого с сединой, волосом. Под плащами пришлые были одеты в свитера и штаны из таких же, как у долинных, наскоро сметанных грубой ниткой разноцветных шкурок (что ж за животные, в который раз уже подумал Сергей, белки? Но они же мелкие, и где взять столько белок? Или гигантские белки-мутанты? Зайцы-переростки?), а вот сами плащи… Они были изготовлены из странной, твердой на взгляд, какой-то дубленой кожи, цветом от светло-бежевого до темно-коричневого. А это что за зверь, подумал Сергей и внезапно ощутил нахлынувшее волной беспокойство.

С самого утра он чувствовал себя скверно, внутренности словно кто-то огромный и злой время от времени лениво растягивал то в стороны, то вверх-вниз; Сергея мутило, кружилась голова, но он держался, понимая, что сегодня они обязательно должны уйти, и ждать, пока ему станет лучше, никто не намерен.

Все сидячие места в комнате были заняты.

Четверо пленников опустились прямо на пол у стены возле двери. Денис сел между отцом и Максом. На них никто не обращал ни малейшего внимания.

Амбре в воздухе стояло невыносимое; у Сергея слезились глаза, он старался дышать через раз, крутил головой, ища, куда бы направить нос, чтобы не чувствовать чудовищной вони.

Как проходили переговоры, он помнил плохо: слова доходили до него, как сквозь вату. Говорили вроде по-русски, но все равно странно, заменяя некоторые слова уханьем и жестами.