Мы играем в пистолеты

Даже когда ругалась со Славкой, даже когда выталкивала взашей из нашей постели каких-то профурсеток, а потом выслушивала от его матери всякие неприятные вещи, вроде того, что это я её сыну жизнь порчу, и он уже не знает в какие пороки кинуться с головой, чтобы от меня избавиться. От своего присутствия Славку я бы избавила без лишних сантиментов, но идти мне было некуда. Мать со мной не разговаривала, искренне верила, что я к Славке сбежала, не дождавшись совершеннолетия, потому что от любви с ума сошла и поэтому дурости возлюбленного не замечаю. Я с ней не спорила, понимала, что правды от меня она просто не перенесёт и разговаривать со мной до конца своих дней тогда точно не станет.

Улыбалась, что только от неё не выслушивая, и кивала, как китайский болванчик, прекрасно понимая, что кроме как за обучение азам сексуальной жизни, мне Славку благодарить не за что. Но всё равно, за год совместной жизни к дурню к этому по-своему привязалась, и съезжая в институтское общежитие, даже всплакнула.

— Ты главное не забывай, что много пить и гулять вредно, — наставляла я его, собирая вещи. — Я, конечно, понимаю, что сейчас ты в загул уйдёшь, но, Слава, тебе на сборы ехать, через две недели.

Слышишь?

— Слышу. Ник, ты меня совсем бросаешь, что ли?

— Совсем. Можешь вздохнуть с облегчением.

Он в руках покрутил чистую футболку, потом сунул голову в ворот.

— А видак с телевизором?

— Правда? — Он обрадовался.

Он обрадовался, а я через плечо оглянулась и строго посмотрела. Славка осознал и покаянно опустил вихрастую головушку. Я вздохнула. Всё-таки парень он был видный, иногда как улыбнётся, так обо всей его дурости и недалёкости забываешь напрочь.

— Съезжаешь, что ли?

Я в прихожей обувалась, ещё раз огляделась, чтобы удостовериться, что всё своё забрала, выпрямилась и на Славкину мать посмотрела.

Она стояла с сигаретой, и дымила ею, как паровоз.

— Съезжаю. В общежитие.

— Поступила? — Она, кажется, была удивлена.

— А Славка всё. В дальнейшие мои планы не вписывается. Адью. Простились со всей теплотой и благородством.

— Да не переживайте вы, тёть Тонь. Он совсем чуть-чуть пострадает и успокоится. Вы только напомните ему, что десятого ему на сборы. А то ведь в загул уйдёт и забудет.

— Всю ты душу из парня вынула, — упрекнула она для порядка, а я кивнула и сумку с вещами подхватила.

В общежитии я прожила пару месяцев, мне там не понравилось. Там было шумно, неуютно, попадались абсолютно беспардонные личности, с которыми я не знала, как бороться и договариваться. Терпела, как мне показалось, долго, а потом пришла к Фае и призналась:

Она на меня посмотрела и идеально выщипанную бровь приподняла:

— Не в деньгах дело, мне хватает стипендии и процентов, что с отцовских денег получаю. Там немного, но хватает.