Мы играем в пистолеты

Из подъезда вышел, в спортивных штанах, домашних шлёпанцах, с незажжённой сигаретой в зубах, с соседкой в дверях столкнулся, поздоровался вежливо, а сам на меня посматривал. Я тоже его разглядывала, и от вида его довольной физиономии, невольно скривилась. Таким гоголем смотрелся — ухоженный, откормленный, по всему видно, что жизнью доволен. К лавке подошёл и прикурил, наконец.

— В гости не зайдёшь? — вместо приветствия поинтересовался он.

— А нет никого. Кроме меня.

— Тогда точно не зайду.

— А мне с тобой говорить не о чем.

— О, как всё серьёзно. — Разглядывать меня принялся, как Мишка совсем недавно, потом попросил: — Посмотри-ка на меня.

— Не буду. Боюсь, не удержусь и в морду тебе плюну.

— Ника, Ника. Ты теперь что, на всех мужиков злая, что ли?

— Даже не надейся. — Потом всё-таки повернулась к нему, в упор посмотрела и спросила: — Так что ты моему мужу про меня говорил? Что я шлюха?

Отчим сигарету от губ отнял, дым в сторону выдохнул, а сам с трудом широкую улыбку сдерживал, я видела. Головой качнул.

— Такого я не говорил.

Я скептически посмотрела.

Я глазами сверкала, а он с удовольствием ко мне приглядывался.

— Я не так говорил, это уже Витёк сам додумал. С тобой пожив.

Вокруг никого не было, и я с удовольствием локтём ему в бок заехала. Сергей охнул, а потом за руку меня схватил.

— Надо на ком-то злость выместить?

— Ты не имеешь права вмешиваться в мою жизнь, понял? Ты мне кто? Что ты лезешь со своими разговорами по душам? Мало тебе Витька тогда съездил?

— Сначала мне, а потом тебе. Как оказалось, за дело. Разве я не прав был?

Я руку свою освободила и прямо спросила:

— Мне? От тебя? — Он смешно потряс головой, якобы не понимая, о чём я речь веду.

— А если я матери расскажу? Как ты меня по углам зажимаешь с юности?

Мы встретились с ним взглядами.

— А если я расскажу, как ты мне на шею вешаешься практически.

— Мечтаю. Давно уже.

Я ответить ему не потрудилась, с лавки поднялась и к сумкам своим отошла. А отчим никак уняться не мог.

— Слушай, а говорят этот мужик мой ровесник. Да?

Я продолжала стоять к нему вполоборота, даже головы не повернула, только руку в бок упёрла.

— Возможно. Только в отличие от тебя он по дому в трениках не ходит.

— Ох, Ника, ничему тебя жизнь не учит. Уж пора бы язычок научиться прикусывать, а ты всё нарываешься.

— Иди к чёрту. Скажи спасибо, что тебя мать терпит. Где бы ты был без неё? Давно бы подцепил заразу какую и помер.

Сергей снова хохотнул, правда, весёлости в нём значительно поубавилось с начала нашего разговора, тоже поднялся, ко мне шагнул и за талию меня прихватил. Я охнула и сумочкой ему по руке заехала.