Мы играем в пистолеты

Но беспокоило это, кажется, только меня.

— Хватит тебе дуться, — попросил он, в конце концов. Рука легла на моё колено и уверенно двинулась вверх. Я на ладонь его посмотрела, а Филин глаз от дороги не отводил.

— Не дуюсь, — упорствовала я и руку его попыталась убрать, но она словно приросла к моей ноге.

— Мне поклясться, что ли? — в итоге разозлилась я.

— Я просто хочу, чтобы ты чётко сказала мне, что тебя задело. Что я не жажду иметь детей?

— Нет. Насколько я понимаю, это относилось больше ко мне. Ты так посмотрел, словно я тебя ножом в спину ударила!

Руку он всё-таки убрал и на руль её положил.

— Не выдумывай. Просто… Это было бы некстати.

— Вот в этом я не сомневаюсь. Тебе тридцать шесть, а у тебя это всё ещё некстати! Помешался на выгодах!

Кирилл что-то пробормотал сквозь зубы, я не разобрала, но посмотрела с подозрением. Явно что-то нелицеприятное в мой адрес.

— А у тебя что, материнский инстинкт неожиданно проснулся? — огрызнулся он и на газ нажал. — Где-то ёкнуло, да?

— Он и не засыпал, между прочим. И не гони так. Я в Малеевке хочу выходные провести, а не на больничной койке.

— А что ты меня тогда доводишь?

— Да ты сам себя доводишь!

Позже мы, конечно, помирились, дружно сделали вид, что ничего не произошло, и разговора этого не было, но у меня на душе было очень неспокойно. Я теперь каждый день ждала, что Кирилл попросит меня уехать. Это было очень болезненно для моего самолюбия, по-хорошему надо было встать в позу, высказать Филину всё в лицо и перед выбором его поставить. Или вовсе, вещи собрать и уехать, ничего не объясняя, но я всё откладывала, надеялась на что-то, чуда ждала. Мне не хватало смелости разорвать этот замкнутый круг, боялась, что за ним нет ничего, только выжженная земля.

Я боялась остаться одна, без него. А то, что Кирилл никаких разговоров о будущем со мной не заводит, меня настораживало. Ведь на какое-то будущее со мной он должен рассчитывать, хоть бы официально в любовницы позвал что ли, пообещал что-нибудь, но он по-прежнему молчал, а я, по его вине, продолжала находиться в подвешенном состоянии.

В один из вечеров Кирилл сделал мне подарок. Домой пришёл раньше, в весьма благодушном настроении, и похвастал:

— Смотри, что я тебе купил.

По-моему, тебе очень подойдёт.

Он мне протянул коробочку, красной атласной ленточкой перевязанную, а я, вместо того, чтобы обрадоваться, внутренне подобралась и на Кирилла взглянула в сомнении. Ему моя реакция явно не понравилась, я заметила, как уголок рта у него нервно дёрнулся, но он быстро взял себя в руки, снова улыбнулся и поторопил меня:

Я открыла. Сначала бантик развязала, потом крышку подняла, и уставилась на серьги, уютно устроившиеся на тёмном атласе.