Мы играем в пистолеты

Остановили, водитель пьяный, начал бурно возмущаться. Менты долго думать не стали, скрутили и в обезъянник отвезли. Пока он проспался, прошли сутки, потом воскресенье. В общем, все как бы ни при чём.

— Права грозятся отобрать, — усмехнулся Гена. — За вождение в нетрезвом виде.

— Да чёрт с ними, — пробормотала я, не сводя с дверей отделения нетерпеливого взгляда.

А потом появился Кирилл. В одном свитере, грязный, взъерошенный, небритый, под глазами тёмные круги, но вполне живой и невредимый. За ним шёл Пётр Янович, по телефону с кем-то разговаривал, очень деловым тоном, а потом нас увидел и победно улыбнулся.

Генка с Мартыновым вперёд устремились, послышался довольный смех, обменялись с недавним пленником рукопожатиями, Филин пытался шутить в ответ, а я продолжала стоять у машины, и просто смотрела на него. Я вдруг совершенно растерялась.

— Дурак ты пьяный, — смеялся Мартынов. — Без прав теперь останешься.

Кирилл вынужденно улыбнулся, зябко передёрнул плечами и на меня посмотрел. Я машинально прикусила нижнюю губу, вдруг вспомнив, что мы наговорили друг другу при последней встрече.

— Ну вот, а ты волновалась, — продолжал радоваться Глеб, пытаясь разрядить обстановку.

 — Что с ним будет? Чёрт здоровый. — И ко мне Филина подтолкнул, несильно пихнув в плечо.

Кирилл подошёл и обнял меня. Я сразу в него вцепилась, почти не замечая, как он колючей щекой о мою щёку больно трётся.

Он губами моей щеки коснулся, слезу поймал, и на ухо мне шепнул:

— Ты замёрз? Устал? — Я всё никак не могла успокоиться, в лицо Кириллу заглядывала, а он лишь отмахивался, видимо, не зная, что делать с моей чрезмерной заботой о нём. Потом всё-таки сказал:

— Да уж, съездил погулять, ничего не скажешь, — со смешком проговорил Мартынов, устраиваясь на переднем сидении.

 — Ты в следующий раз хоть записку пиши, что ли. — Обернулся к нам. — Ника, или ты ему пиши и в карман клади — такой-то такой-то, проживает по такому-то адресу.

Генка за рулём хохотнул, а Кирилл им обоим кулак показал. Только мне улыбаться совсем не хотелось. Я к Кириллу прижалась и молчала. Ему говорить не хотелось, и хотя у меня было миллион вопросов, я знала, что не время. Он обнимал меня одной рукой, потом, вроде от усталости, щекой к моим волосам прижался и глаза закрыл, а мне большего и не надо было.

Сидела тихонько и уговаривала себя, повторяла мысленно раз за разом, что всё закончилось. Закончилось, и сейчас уже можно этому радоваться, не опасаясь всё испортить преждевременными надеждами.

— Воняет от тебя, конечно… — Мартынов выразительно скривился, на Кирилла покосился, и первым из лифта выскочил.

— А ты думал, что там санаторий, что ли? — Кирилл вышел следом, меня за собой, как на буксире волоча, потому что я никак не могла заставить себя его руку отпустить.