Мы играем в пистолеты

На столах скатерти белоснежные, правда, ни столовых приборов, ни цветочков в вазочках сейчас нет, стулья придвинуты к столам. В зал вошла девушка в униформе и принялась снимать с некоторых столов скатерти, я следила за ней взглядом. Потом оглядела стены, увешанные картинами в дорогих рамах. Что ж, приходится признать, что хоть это и засилье бандитов, но они далеко не простаки и вкус у них есть, хотя бы зачатки. Респектабельность и шик точно уважают.

Я на Кирилла посмотрела, пожала плечами.

— Неплохо. Только количество бронзы я поубавила бы.

— Рамы на картинах сменила. Что-нибудь попроще нужно.

Он хмыкнул, причём не очень проникновенно получилось, скорее уж это была злая усмешка.

— А нужно, как в спальне?

— Нужно так, чтобы было уютнее. Люди ведь сюда отдыхать приходят… наверное. А как отдохнёшь, когда на тебя вон тот дядя с бородой из дорогущей рамы смотрит пристально, проверяя, сколько ты за кусок мяса и горстку улиток выложить готов.

Егор сзади странно хрюкнул, но под взглядом хозяина испуганно примолк.

— Я учту, — процедил Филин, а я поняла, что обиделся. На самом деле обиделся. Я посмотрела удивлённо, а Кирилл поднялся, и рукой в сторону указал.

Я согласно кивнула и сделала вид, что не заметила, как он не вежливо шагнул вперёд, забыв меня пропустить. Пошла за ним следом, через спрятанную за тяжёлой шторой дверь мы вышли в коридор, в котором не было абсолютно ничего интересного, только череда дверей. Филин одну из них толкнул, и я, войдя, зажмурилась от обилия солнечного света, который проникал в комнату через большое французское окно. После полумрака ресторанного зала и коридора, такого я не ожидала.

Я глаза открыла и осторожно огляделась. Кабинет просторный, правда, мебели не так много. После роскоши ресторана, обстановка скуповатой кажется. Хотя, письменный стол дубовый, дорогой, и диваны кожаные. Два шкафа, до верха забитые какими-то папками с документами, журнальный столик, два искусственных фикуса в кадках и… собственно всё. Правда, ещё парочка дверей непонятного назначения. В общем, кроме дубового стола и окна в полстены, меня ничего не впечатлило. Я из любопытства к окну подошла, чтобы вид оценить. Но за ним только двор, который, в основном, использовался для хозяйственных нужд да купол церкви, которая в нашем городе издавна отдана под планетарий.

— Красиво, — соврала я, а Кирилл Александрович в кресло своё сел, тоже дорогое, и поведал мне суровую правду своей жизни:

— Мне в окна смотреть некогда, работать надо.

Я оценила это по достоинству.

— Ну… с рестораном. Вы так обиделись, когда я про картины сказала.

— Я обиделся? — Он приподнял одну бровь и на меня взглянул насмешливо. Но я ему верить не спешила.

— Обиделись, обиделись.